Паладин
Шрифт:
— Как видишь, — кивнул Фёдор и, увидев торчащие из пакета кукурузные палочки, хмыкнул. — Вот вы… детины. Вам уже почти тридцатник, а вы детские сласти трескаете.
— Ну так мы это, командир, — смутился здоровяк Сазонов, почесав затылок, да и остальные парни улыбнулись, пожимая плечами. — Хочется же…
Светлана Константиновна и правда что-то долго уже находится в отделении имперской канцелярии, возле которого они сейчас и стояли. Небольшое двухэтажное здание белых и золотистых цветов, внушало своей помпезностью и статусностью, а флаги города и империи развивались на флагштоке у входа. Люди заходили и входили, кто-то спешил, а другие наоборот, никуда не торопились.
Неожиданно для Фёдора Петровича, к парковочным местам подъехал целый кортеж из четырёх машин, одна из которых была представительского класса. Герб в виде остроконечной башни на фоне леса он узнал сразу, отчего скривился.
— Сазонов, пакеты в багажник закинь, — командирским тоном произнёс старик, а парни напряглись, словно перед боем.
Из машин вышли вооружённые огнестрелом бойцы, но без брони. А вслед за ними, из представительской, показался и глава рода Миходиных. Сухой старик в тёмном костюме, с аккуратно подстриженной седой бородой, переступил с ноги на ногу, помогая себе артефактной тростью, и столкнулся взглядом с Фёдором.
Ни одна эмоция не промелькнула на лице Миходина, замершего маской, но Есенеев мог поклясться, что этот старый интриган едва улыбнулся, а внутри его глаз вспыхнуло фиолетовое пламя.
Они не стали здороваться, всё же кто такой слуга, а кто глава рода. И старик двинулся в здание канцелярии, оставив позади себя бойцов и Егерей Потёмкиных, между которыми образовалась зона отчуждения. Напряжение было такое, что его черпать можно, а люди, проходящие рядом, старались убраться подальше.
— Как только госпожа выйдет, Вася, гони во весь опор. Чуйко, тебя это тоже касается.
— Приняли, командир, — чётко ответили парни, сжимая под одеждой рукояти пистолетов, а сидящий за рулём машины Кирилл Чуйко ласково поглаживал фамильный обрез, лежавший рядом с ручником.
Время словно замедлило свой ход, напряжение всё витало в воздухе, но его в один момент нарушил звонок. Приятная слуху мелодия заиграла в тишине, бойцы Миходиных будто приготовились к чему-то, но вот старик достал кнопочный телефон из кармана и, сняв трубку, сухо поинтересовался. На имя абонента она даже не посмотрел.
— Есенеев слушает.
— Федя, старая ты рухлядь, ты чего не сказал, что у вас тут охренеть какие учения намечаются?! — раздался на том конце провода бодрый боевой бас. — Я бы побольше своих парней пригнал раз такая оказия, а ты молчок-молчком!
Фёдор Петрович замер с трубкой у уха и даже не сразу осознал, кто ему позвонил. Какие учения?!
— Кгхм, Самоед, — отмер старый воин, а бойцы расслабились. — Ты о чём вообще?
— Как это о чём?! Ты не в курсе, что ли?! — удивился его собеседник. — Поехали мы, значит, с парнями в Екатеринбург по приказу главы. Ну думаю, надо старого друга проведать, как там у вас раненые и всё ли хорошо. Сам знаешь, последние деньки были жаркими…
— Ближе к делу, Гриша, — торопил его старик, а то он так может ещё долго подходить к сути.
— Ну дык приехали мы! Путь, мать его, сократили через ваш полигон, а там… Скажи, Федь, ты к войне готовишься, что ли? Я такое в последний раз в Мьянме видел, когда нас наёмники пруссаков прижали! Тут чёрти что творится! Ад, в прямом и переносном смысле! Тут ваш господин лютует, — прервался Самоед, а Фёдору Петровичу как-то поплохело. На фоне раздались взрывы, а затем и крик старого друга: — БЕРЕЖНОВ, МАТЬ ТВОЮ, ТЫ КУДА ПОШЁЛ?! А НУ УБЕРИ ГРАНАТОМЁТ! УБЕРИ Я СКАЗАЛ! Так, Федя, пошёл я своих спасать, а то Виктор Константинович их там раскидывает, как котят! Сынки, чтоб их!
И связь прервалась, оставив старого воина Потёмкиных в странных чувствах. Он обвёл взглядом заинтересовавшихся бойцов и быстро набрал номер внука. Вот только там его встретил абонент-не абонент. Похоже, Алексей отправился в ежедневную зачистку территорий вблизь Зоны, что с одной стороны хорошо, а с другой — не очень. Поэтому Фёдор Петрович сделал ещё один дозвон, на этот раз Михееву Александру Александровичу. Он с ними не поехал после спарринга с господином, но должен был уже прийти в себя.
— Ало, Саша, что у вас там происходит? — сразу же потребовал старик, когда трубку сняли.
В ответ опять зазвучали взрывы, громкие голоса, среди которых Фёдор сразу опознал воинственный крик Самоеда, а ещё мольбы…
— Командир, спаси… — жалобно ответил Сан-Саныч, Егерь Потёмкиных в ранге Подмастерье. — Господин… Глава… Это пи*дец…
И связь опять прервалась, но перед этим, вроде бы прозвучал мощный голос Виктора Константиновича со словами: «Ты чего разлёгся, воин?! Мы только разогрелись!»
С недоумением на лице, Фёдор Петрович смотрел на старый, частично обшарпанный кнопочный телефон и знатно охреневал.
— Да что у них там происходит, мать его?!
Поместье рода Потёмкиных…
09:50 по местному времени…
Через открытое на время сна окно, для циркуляции свежего воздуха, проникли звуки и голоса проснувшихся бойцов. Усатый или Михеев Александр Александрович, как его представил Алексей, уже строил народ по моему приказу.
Сверившись с часами на руке, я кивнул и резко поднялся с циновки, сразу же прогоняя по каналам энергию. Остатки сна смыло мгновенно, вот что значит молодой организм!
Умывшись, никуда не торопясь, переоделся в свободную одежду, которую здесь именовали «спортивный костюм» и покинул особняк. Любава только-только встала и шаркала в купальню в пижаме, потирая глаза.
— Доброе утро, Вить… — махнула она мне рукой, но увидев спортивный костюм, сказала: — Хорошей тебе тренировки.
— Спасибо, — кивнул ей, направляясь к лестнице.