Чтение онлайн

Она тут же поняла, что получила мощный удар. Все это происходило при большом скоплении народа, а каждый из присутствовавших в глубине души желал, чтобы она шмякнулась физиономией в грязь. Она слишком уж раскрылась, так как не предчувствовала опасности. Ее дружелюбие и восторженность вызывали неприкрытую враждебность. Из-за этого она стала выглядеть слабой и доверчивой. Любой ее ответный удар сейчас непременно должен быть одновременно и мудрым, и бесхитростным. Ответить все же придется.

Старые нервные клетки работали с молниеносной скоростью. Она перебирала свое самое мощное оружие – копилку всевозможных сведений.

– Моя дорогая Джо Энн, меня удивляет то, что вы вообразили, будто я делаю покупки в Уэст-Палм-Бич. Я как-то даже и не думала об этом месте уже много лет, хотя не так давно друзья говорили, что мне следовало бы поехать туда и зайти там в какой-то спортивный зал, в котором ведет занятия одна довольно близкая подруга вашего мужа. Кажется, ее зовут Лайза Старр.

На словах «довольно близкая подруга» она сделала особое ударение.

Это был не лучший ход из тех, что ей случалось делать, но в данных обстоятельствах он казался вполне достойным.

Однако Джо Энн была невосприимчива к оскорблениям и обидам. Она уже видела удивление и восхищение на лицах молодых свидетельниц стычки.

– Боже, Марджори, вам ни в коем случае нельзя и приближаться к спортивному залу Лайзы Старр. В вашем нежном возрасте вы от этого почти наверняка свалитесь замертво, и всем нам придется напяливать эти ужасные черные платья, чтобы отправляться на похороны.

Когда Джо Энн отворачивалась и уходила прочь, ее очень интересовало, уйдет ли кто-нибудь вместе с ней. Мэри д'Эрлангер была все еще рядом. Рядом были и Полин Бисмарк, и одна девушка из семейства Бордменов. Никто из них не будет прощен королевой. Теперь они у Джо Энн за поясом. Битва за Палм-Бич началась.

Лайза направила свой «форд мустанг» модели 1966 года через мост Саутерн-бульвар. Этот подарок она сделала себе сама. Пусть небольшая, но компенсация за разрушенное будущее. Чарли Старк из магазина «Мустанг парадайз» выбрал машину из выставленных на продажу автомобилей, которые использовались прежними владельцами для получения денег под залог, не были выкуплены в срок и теперь распродавались по распоряжению банка. Это была очень удачная покупка за шесть тысяч долларов, а старый приятель устроил так, что Лайзе ничего не пришлось платить дополнительно. Обтянутый красной кожей салон, яркий, безупречно белый корпус, тонкие черные полоски в тех местах, где машину обтекают встречные потоки воздуха. Дорогой приемник фирмы «Сони» был, как всегда, настроен на радиостанцию «Кантри Кей», и Эмми-Лу Харрис рассказывала всему свету, что все будет в порядке в ее мечтах. Ну что ж, наверняка ее можно назвать счастливой. В мечтах Лайзы все было, как после ядерной войны.

То есть так было до того телефонного звонка вчера вечером.

Выговор у звонившей был четким, как у учениц подготовительного класса. Это была женщина. Должно быть, за тридцать.

– Я звоню по поручению миссис Марджори Донахью, я ее секретарь. Миссис Донахью просила сообщить вам, что она много слышала о вас от общих друзей и очень хотела бы с вами познакомиться. Сможете ли вы приехать завтра где-то около одиннадцати часов?

От предложения такого рода просто нельзя было отказаться, оно словно прозвучало из уст крестного отца. Да Лайза совсем и не хотела отказываться. Ведь это – королевское повеление предстать перед троном. Оно не может не быть важным. Но что же оно означает? Чего хочет от нее могущественная миссис Дюпон Донахью? Вряд ли это курс занятий по аэробике! Как бы там ни было, Лайза сразу же согласилась. Конечно, кто-нибудь проведет занятия с ее классом. Да, вне всяких сомнений, она будет в Купально-теннисном клубе ровно в одиннадцать.

Лайза направила свой открытый автомобиль по круговой дорожке в ворота Купально-теннисного клуба. Она впервые проникла за ограду этой Мекки местного общества, но в последние дни так много всего происходило «впервые». Слава Богу, ужасные приступы тошноты, кажется, прошли. Если ее вырвет на пол одного из самых величественных клубов Палм-Бич, это совсем не прибавит ей баллов.

Служителю, поставившему машину на стоянку, автомобиль понравился не меньше, чем его водительница. Но откуда же, черт побери, всем известно, что она не входит в число полноправных членов элиты Палм-Бич. Лайза поспорила бы на сто долларов, что служитель не осмелился бы подмигивать, если бы ее фамилия была Вандербильт. Вперед через двери, вверх по ступенькам, и вот первый барьер. Дама с суровыми глазами за стеклами очков, сидевшая за столиком портье, посмотрела на нее с радушием голодного доберман-пинчера. Складывалось впечатление, что ее, как и служителя на стоянке, заранее предупредили, что Лайза не входит в «круг избранных».

– Чем могу вам помочь, мэм? – Тон ее был не таким почтительным, как слова. В нем весьма отчетливо присутствовала нотка раздражения, а в этом «мэм» был оттенок насмешки.

О Боже! Разве на ней написано, что она «с другой стороны улицы»? Может быть, эти слова неоновым светом сияют у нее на груди? Может, что-то не так с хлопчатобумажной кофточкой с открытым горлом или подходящей ей по тону юбкой до середины икры? Она намеренно отказалась сегодня от джинсов.

– На одиннадцать у меня назначена здесь встреча с миссис Донахью.

Слова «сезам, откройся» вряд ли бы имели больший эффект. Заносчивая портье вмиг переменилась. Обычно, когда незнакомые посетители называли себя и причину своего прихода, она изматывала их тем, что начинала разглядывать лежащие перед ней измятые листы бумаги, якобы разыскивая фамилию посетителя в каком-то мифическом списке. Этим простым приемом можно было превратить даже самого самоуверенного визитера в нечто полное сомнений и заискивающее, поскольку он или она понимали, что если их имя будет случайно пропущено, это приведет к незамедлительному отказу в аудиенции.

– А, гостья мисс Донахью. Конечно, конечно. Мисс Старр. Мы ждали вас. Если вы согласны минутку подождать, я позвоню в купальню мисс Донахью, чтобы за вами кого-нибудь прислали.

Она быстро заговорила по телефону.

Казалось, прошли лишь секунды, а Лайза уже следовала за вьющейся вокруг некоей Лилли Пулитцер юбкой по длинному, покрытому зеленым ковром коридору основного корпуса клуба. Они повернули направо и вышли к бассейну, настолько большому, что там можно было проводить олимпийские заплывы. Его прозрачная голубая вода сверкала так, словно ее доставили из минеральных источников Эвиана. Они осторожно пробирались среди усердно загорающих На солнце миллионеров, переступая через почти оголенные тела многих из тех, кто был вчера на свадебном торжестве. Полночь в Палм-Бич – это время Золушки, поэтому на следующий день обычно встают рано.

Вверх по застеленной коврами лестнице, затем левый поворот, вдоль балкона, и они пришли. Купальня, которой пользовалось семейство Донахью, или скорее группа купален, была совершенно иным миром. Лайза не могла знать о всех годах интриг и сражений, которые дали им право на это. Суть любого клуба в Палм-Бич заключалась в том, что все его члены обладали равными правами, но все вместе они могли смотреть сверху вниз на людей, не входящих в их круг. Этого было недостаточно Марджори Донахью, которая считала, что равенство враждебно ее собственному превосходству. Когда она обратилась в распорядительный комитет за разрешением объединить три купальни в одну, ей отказали. Последовало несколько лет непрекращающихся «кровопусканий», в результате которых состав распорядительного комитета был на тридцать процентов заменен, и в него вошли преданные Донахью люди. Она получила то, что хотела. «Если человек не может иметь даже такой мелочи, как эта, то какой смысл иметь влияние в этом городе», – любила говорить Марджори. Она никогда не называла себя королевой.