Чтение онлайн

Народу было ужасно много… шум, толкотня, сумятица. Пожив на ранчо пять месяцев, Сэм позабыла, что такое толпа, да еще такая суетливая. Ей казалось, толпа пожирает ее, когда она пробиралась к месту выдачи багажа. Она чувствовала себя туристкой в родном городе, и вид у нее был совершенно растерянный. Носильщика поблизости, разумеется, не оказалось: в очереди на такси стояли сотни людей, и, поймав наконец машину, Сэм была вынуждена сесть в нее вместе с двумя японками, приехавшими посмотреть Нью-Йорк, и коммерсантом из Детройта, торговавшим пластмассовыми изделиями. Он поинтересовался, откуда приехала Сэм. Она еле ворочала языком от усталости, но все же пробормотала, что из Калифорнии.

– Вы актриса? – заинтересовался торговец, решив, очевидно, что его светловолосая, загорелая спутница – наверняка голливудская кинозвезда.

Но Сэм тряхнула головой, рассеянно глядя в окно.

– Нет, я работаю на ранчо.

– На ранчо? – Он уставился на нее с откровенным недоверием, а она посмотрела на него в ответ с усталой улыбкой. – Вы первый раз в таком большом городе? – Торговец явно был обнадежен, однако Сэм опять покачала головой и постаралась после этого свести разговор на нет.

Японки оживленно лопотали по-своему, а водитель только чертыхался, лавируя в потоке машин. Что ж, именно так, наверное, и полагается возвращаться в свой город… Когда они въезжали на мост, ведущий из Квинс на Манхэттен, Сэм посмотрела на горизонт и внезапно чуть не заплакала. Она не хотела любоваться ни на Эмпайр-стейт-билдинг, ни на здание Объединенных Наций, ни на дома. О, если бы вновь увидеть большой дом Кэролайн, конюшню, роскошные красные деревья, широкое голубое небо…

– Красиво, правда? – Обливавшийся потом торговец придвинулся к ней поближе, но Сэм покачала головой и почти вжалась в дверцу, отодвигаясь от него.

– Нет, не особенно. Во всяком случае, после того, что я недавно видела, не впечатляет. – Она сердито зыркнула глазами на парня, словно он был виноват в ее возвращении в Нью-Йорк.

После этого он уставился на одну из японок, но та только хихикала и продолжала болтать по-японски со своей подружкой.

Таксист смилостивился и прежде всего отвез домой Саманту. Она довольно долго стояла на тротуаре, глядя на дверь, и боялась зайти; внезапно Сэм пожалела о том, что вернулась, и еще отчаянней, чем раньше, затосковала по Тейту. Какого черта она делает в этом незнакомом городе, совершенно одна, в окружении чужих людей? Зачем вернулась в квартиру, где они когда-то жили с Джоном? Ей хотелось лишь уехать обратно в Калифорнию, найти Тейта и по-прежнему жить и работать на ранчо. Почему это невозможно? Неужели у нее такие уж большие запросы, – думала Сэм, отпирая входную дверь и затаскивая на лестницу свои чемоданы. Даже за целые сутки, проведенные в седле, она не утомилась бы так, как за пять часов полета, в котором ее дважды кормили и показали кино. Ну а само возвращение в Нью-Йорк явилось для Сэм настоящим шоком. Со стонами дотащив чемоданы до своей лестничной площадки, она бросила их у двери в квартиру, нашла ключ, отперла дверь и распахнула ее настежь. В квартире пахло, как в корпусе пылесоса. Все вещи были на месте – там, где Саманта их оставила, – и выглядели заброшенными и немилыми. И чуть-чуть другими, как будто за время ее отсутствия мебель слегка изменилась: либо уменьшилась в размерах, либо, наоборот, увеличилась и слегка поменяла оттенок. Ничто не осталось прежним. И тем не менее все, абсолютно все было таким же, как и в те времена, когда Сэм жила в этой квартире с Джоном. Саманта показалась себе незваной гостьей… а может, призраком, вернувшимся в прошлое.

– Эй! – Сэм сама не понимала, к кому обращается, но поскольку ей никто не ответил, она закрыла за собой дверь и, вздохнув, присела на стул.

А затем, посмотрев по сторонам, разрыдалась. Плечи ее затряслись, она уткнулась лицом в ладони.

Через двадцать минут в квартире настойчиво зазвонил телефон; Сэм шмыгнула носом, высморкалась в платочек и, толком не понимая, зачем ей это надо, сняла трубку. Она столько отсутствовала… скорее всего, кто-то ошибся номером… если это, конечно, не Харви или Чарли. Во всем Нью-Йорке о ее возвращении знали только два человека.

– Да?

– Сэм?

– Нет. – Саманта улыбнулась сквозь слезы. – Грабитель.

– Грабители не ревут, глупышка. – Это был Чарли.

– Еще как ревут! Здесь же нет цветного телевизора, так что и поживиться нечем.

– Приезжай к нам, я отдам тебе свой.

– Не хочу. – Слезы медленно потекли вновь. Саманта громко всхлипнула и закрыла глаза, стараясь успокоиться. – Извини, Чарли. По-моему, я не в восторге от возвращения домой.

– Похоже на то. Зачем же ты в таком случае вернулась? – спокойным, деловитым тоном поинтересовался Чарли.

– Ты что, с ума сошел? Вы с Харви полтора месяца грозились меня прихлопнуть, если я не вернусь, а теперь ты спрашиваешь, почему я здесь?

– Ладно, тогда помоги нам разобраться с твоим бешеным клиентом и можешь возвращаться обратно. Если хочешь, то навсегда. – Чарли всегда относился к жизни сугубо прагматически.

– Все не так просто.

– Почему? Послушай, Сэм, жизнь коротка, надо наслаждаться. Ты уже взрослая, теперь тебя ничто не связывает, и ты можешь жить, где тебе заблагорассудится. Если тебе охота всю оставшуюся жизнь возиться с лошадьми – пожалуйста, отправляйся туда!

– Для тебя все раз плюнуть, да?

– Конечно. А почему бы и нет? Знаешь, что я тебе скажу? Побудь здесь немного… ну, как туристка… поживи месячишко-другой, и если тебе будет тут плохо… Черт побери, Сэм, ты всегда можешь все бросить!

– Тебя послушать, никаких сложностей вообще не существует.

– Так и должно быть. Ладно, в любом случае, красотка, добро пожаловать домой. Даже если ты своему приезду не рада, мы счастливы донельзя, что ты опять будешь рядом с нами.

– Спасибо, солнышко. А как поживает Мелли?

– Растолстела, но все равно милашка. Ребенок родится через два месяца. И помяни мое слово, это будет девочка!

– Конечно, Чарли, конечно! Ты и в предыдущие два раза так говорил. – Сэм улыбнулась телефонной трубке и утерла слезы. Все-таки приятно вернуться туда, где Чарли… – Если хотите знать правду, мистер Петерсон, то вы умеете делать только мальчишек. Это все из-за баскетбольных матчей, ты столько на них ходишь, а там ведь особый воздух… вот он и повлиял на твои гены.

– О’кей, пожалуй, я теперь буду чаще ходить на стриптиз. Да, это идея…

Они оба покатились со смеху, и Сэм обвела взглядом унылую комнату.

– А я-то надеялась, что ты будешь поливать мои цветочки, Чарли, – произнесла она отнюдь не укоризненно, а даже как-то весело, показывая на увядшие зеленовато-бурые растения.

– Целых пять месяцев? Да ты шутишь! Лучше я куплю тебе новые.

– Ничего, я тебя и так люблю. Кстати, раз уж вы вытребовали меня сюда, то признайся, дела конторы плохи?

– Плохи.

– Совсем плохи или все еще не так страшно?