Чтение онлайн

Он вошел в садок. Привычные объятия мороза успокоили боль, потушили огонь нервов. Еще шаг. Ледяные стены осветили его сине-зеленым сиянием. Он помедлил, понюхал воздух. Ни следа Имассов, ни признака вторжения… но все же разлитая вокруг сила слабела, поврежденная тысячелетиями трещин, постоянным давлением Т'лан. Омтозе Феллак умирал, как и сами Джагуты. Тихая, торжественная смерть.

— Ах, мой друг, — прошептал он, — мы почти ушли. Ты и я, кружащиеся в падении вниз, к забвению. Простая истина. Должен ли я растравить свой гнев? Нет. Увы, мой гнев недостаточен. Всегда так было.

Он двигался сквозь разрушающиеся воспоминания льда. Стены все сужались, почти сомкнувшись над головой.

Показалась неожиданная трещина — глубокий провал поперек тропы. Из нее поднималось теплое дыхание, пахнущее гнилью и болезнью. Лед по краям расколот и оплавлен, покрыт черными морщинами. Гетол напряг свои чувства, замерев на краю. И зашипел, узнавая. — Ты не ленишься, да? Это приглашение? Я от этого мира, а ты, чужак, нет.

Он перешагнул трещину, презрительно искривив губы. Потом остановился, нерешительно повернулся. — Я более не Глашатай Худа, — прошептал он. — Отставлен. Дурная служба. Неприятная. Что ты мне скажешь, Скованный?

Ответа быть не могло — пока не принято решение, пока не окончен путь.

Гетол прыгнул в трещину.

Он с неким насмешливым удивлением увидел, что Увечный Бог поставил вокруг места Сковывания маленькую палатку. Сломанный, разбитый, воняющий гноем неизлечимых ран — истинное лицо тщеславия.

Гетол помедлил перед входом. Возвысил голос: — Открой клапан — я не стану ползти на карачках.

Палатка замерцала и исчезла, открыв взору закутанную, бесформенную фигуру, сидящую на мокрой глине. Перед ней курилась медная жаровня; из складок одеяния показалась кривая рука, стала загонять сладкие курения под опущенный капюшон. — Самый, — хрипло сказал Скованный, — самый гибельный поцелуй. Твое внезапное вожделение мести… погубило тебя, Джагут. Твой темперамент угрожал тщательно построенным планам Худа — это ты понял? Вот что так… разочаровало Повелителя Смерти. Глашатай должен быть послушным. Его Глашатай не должен иметь собственных желаний и амбиций. Неподходящий… наниматель… для такого, как ты.

Гетол огляделся. — Чувствую под собой тепло. Мы приковали тебя к плоти Бёрн, привязали к ее костям — и ты отравил ее.

— Точно. Гноящийся шип в ее боку… в один прекрасный день он ее убьет. А со смертью Бёрн погибнет ваш мир. Ее холодное, безжизненное сердце прекратит дарить вам свою щедрость. Нужно сломать мои цепи, Джагут.

Гетол захохотал. — Все миры погибнут. Я не слабое звено, Увечный. Я же был на Сковывании.

— Ах, — вздохнула тварь, — но ты именно слабое звено. Всегда им был. Ты думал заслужить доверие Худа, но промахнулся. Не первый твой промах, мы оба это знаем. Когда твой брат Готос призвал тебя…

— Хватит! Кто здесь уязвим?

— Мы оба, Джагут. Оба. — Бог снова поднял руку, медленно повел ею. Появились лакированные деревянные карты, повисшие в воздухе изображениями к Гетолу. — Смотри, — прошептал Увечный Бог, — на Дом Цепей…

Здоровый глаз Джагута сузился. — Что… что ты сотворил?

— Я больше не чужак, Гетол. Я… вступил в игру. Смотри внимательнее. Место Глашатая… вакантно.

Гетол хмыкнул: — Больше чем Глашатай…

— Точно, это все в прошлом. Кто, по твоему, достоин занять место Короля в моем Доме? В отличие от Худа я приветствую амбиции подчиненных. Приветствую независимое мышление. Даже мстительность.

— Колода Драконов сопротивляется тебе, Скованный. Твой Дом будет… взят штурмом.

— Так всегда было. Ты говоришь о Колоде как о сущности, но ее сотворил прах, мы же знаем. Никто не способен ее контролировать. Примером тому возрождение Дома Теней. Достойный прецедент. Гетол, ты мне нужен. Я принимаю твое… несовершенство. Никто в моем Доме Цепей не будет здоров плотью и духом. Погляди на меня, на это поломанное тело — мой Дом отразит то, что ты видишь. А теперь огляди свой мир — кошмар страданий и неудач людского владычества. Очень скоро, Гетол, у меня будет легион последователей. Ты сомневаешься? А?

Джагут долго молчал. Наконец проговорил: — Дом Цепей нашел своего Глашатая. Что я должен делать?

— Я выжил из ума, — вздохнул Муриллио, но все же кинул кости. Резные фаланги покатились, перевертываясь и стуча, и наконец остановились.

— Рывок Повелителя, дорогой друг. Увы тебе, но не моей достойности! — заорал Крюпп, схватив кости. — А теперь Крюпп удвоит ставку суме на поправку. Ах, вот прекрасная рифма в прекрасном месте. Хо! — Кости загремели и легли пустыми сторонами. — Ха! Вот так подарок для набитого кармана Крюппа! Собирай же их, чудный волшебник!

Качая головой, Быстрый Бен собрал рассыпанные кости. — Я видал всякое жульничество — мелкое и крупное — но ты, Крюпп, продолжаешь ускользать от моего острого взора!

— Жульничество? Спаси боги! О несчастные жертвы сей ночи ночей, вы стали свидетелями всего лишь космической симпатии к Крюппу!

— Космической симпатии? — фыркнул Муриллио. — Что это такое, Худа ради?

— Эвфемизм для мошенничества, — прогудел Коль. — Делай ставку, Быстрый, мне не терпится расстаться с трудовой монетой.

— Это все стол, — сказал Муриллио. — Он кривой, и Крюпп угадал направление — не отрицай, ты, шмат тухлого сала.

— Крюпп отрицает все очевидно отрицаемые вещи, дражайшие компаньоны. Направление еще не сформировалось, посмею почтительнейше уверить, ибо основный вопрос избежал предназначенной роли. Означенное бегство лишь иллюзия, конечно же, хотя насильственное промедление в самопознании может иметь прямые последствия. Осчастливленный всем этим, Крюпп остается здесь ради неоспоримо…

— Как бы то ни было, — оборвал его Быстрый Бен. — Ставлю на 'темное сердце', когда оно играет роль, и 'череп в углу'.

— Смелая ставка, таинственный маг. Крюпп непреклонный, не надеясь на кривой стол и ловкость рук, утраивает ставку!

Колдун фыркнул: — Ничего из этого не видел. Не вижу. Но надеюсь заметить. — Он метнул кости.

Полированные кости легли, образовав растопыренную пятерню. Все символы и рисунки безупречно выровнялись.

— А теперь, удивительный волшебник, ты попался! Сундук Крюппа переполнен!