Чтение онлайн

Доллман рявкнул сердито:

— Отставить! Дело серьезное! — Хохот смолк. Доллман взглянул на Форнри. — И по каким же обвинениям?

Туземец стал спокойно перечислять:

— Вы совершили посадку вне специального иммиграционного пункта, не получив на то официального разрешения. Посадка совершена в закрытой зоне. Нарушены таможенные и карантинные правила. Вы подозреваетесь в контрабанде. Далее, вы носите оружие, не имея разрешения на то соответствующих властей. Будьте добры следовать за мной к месту вашего заключения.

Доллман снова обратился к своим офицерам.

— Будьте добры прекратить свое идиотское хихиканье! — рявкнул он. Ухмылки тут же исчезли.

— Этот человек представляет местные власти, — продолжал капитан. — Если отсутствуют особые причины, военный персонал подчиняется гражданским властям. — Обращаясь к туземцу, капитан спросил: — У вас есть центральное правительство?

— Есть, — ответил тот.

— Команды разведывательных судов вы тоже держите в заключении?

— Разумеется.

— Могу ли я получить разрешение связаться с моим начальством и сообщить ему об этих обвинениях?

— На двух условиях. Все оружие, которое вынесено с корабля, будет сдано и конфисковано. Никому, кроме вас лично, не разрешается вход на корабль.

— Могу ли я рассчитывать на немедленное судебное разбирательство?

— Разумеется.

Доллман повернулся к Протцу:

— Прикажите людям сложить оружие там, где укажет этот человек.

— Вы шутите! — вскричал Протц, и в его голосе прозвучали отчетливые истерические нотки. — Что нам мешает вернуться на корабль и улететь?

— Может, и ничего, — ответил Доллман, — но несколько сот независимых миров впадут в бешенство, когда узнают об этом. Обязательства Федерации по отношению к любому независимому миру зафиксированы во множестве документов.

Доллман открыл дверь в ограждении и вышел. Обернулся к Протцу и повторил:

— Прикажите людям сдать оружие там, где укажет этот человек.

Судебное заседание состоялось на живописном склоне холма, спускавшемся к морю. На склоне толпилось множество туземцев, причем по их виду можно было заключить, что никто из них не понимает, что такое тут происходит. Внизу, за чем-то, что подозрительно напоминало огромную продолговатую тыкву, сидели судьи — девушка и двое мужчин. Кресла, предоставленные защите и обвинению, были тоже сделаны из тыкв. Доллман нашел свое кресло столь удобным, что решил постараться купить его после заседания.

Вердикт, конечно, был предрешен. Не только это, но и вся медленно разворачивающаяся сцена суда производила впечатление плохой пьесы, разыгранной очень плохими актерами-любителями под руководством спятившего режиссера. Нелепые перепутанные реплики. От защиты, видимо, вообще ждали, что она будет глухо молчать, так как любой ее вопрос или замечание вызывали полное недоумение со стороны суда и обвинения. Туземец Форнри — офицер, производивший арест, — сейчас фигурировал в качестве главного обвинителя. К юной девице — главному судье — он то обращался со словами «Ваша Светлость», то, вероятно, позабыв об этом, звал ее просто Даллой. Помощник Форнри — Бану — проспал все время заседания, но когда обвинение или суд начинали путаться в судебной процедуре, Форнри пихал его в бок, шепотом задавал вопрос и после долгого раздумья шепотом же получал ответ.

Чуть в стороне и немного за спиной судей сидел туземец по имени Ларно. Рядом с ним висел кусок плетенки, обильно покрытый влажной глиной. Когда Доллман увидел это приспособление, он толкнул своего защитника — юного корабельного юриста, лейтенанта Дарнсела — и шутливо сказал: «Вот и секретарь суда». Капитан лишь слегка ошибся: функции Ларно состояли в том, чтобы подсчитывать сумму наложенных штрафов.

Лейтенант Дарнсел не питал особых иллюзий в отношении приговора, равно как и капитан Доллман, но поскольку он все равно должен был присутствовать на заседании, то постарался извлечь из него как можно больше удовольствия. Он проявил глубокое понимание сути театрального искусства и талант импровизатора, о чем Доллман раньше не подозревал. Наигранное возмущение, с которым он вскакивал с места, крича «Возражаю!», представляло собой в высшей степени драматическое зрелище.

Туземцы в этом случае обнаруживали признаки явного испуга, чего Доллман никак не мог понять. Ведь до сих пор они с легкостью отбивали все доводы лейтенанта Дарнсела.

— Обоснуйте ваше возражение, — наконец сказала главный судья.

— Мы не признаем ни одного из ваших обвинений. Ни намеренного нарушения правил посадки, ни уклонения от уплаты пошлин, ни посадки на запретной территории, поскольку вы не информировали суда, готовившиеся к приземлению, о том, каковы у вас правила на этот счет.

Обвинение и суд слушали лейтенанта с все возрастающим беспокойством.

А Дарнсел продолжал:

— Вы обязаны информировать корабли, идущие на посадку, а раз это не было сделано, значит, вы виновны в халатности, в связи с чем вся ответственность перекладывается на ваши плечи.

Суд обменялся растерянными взглядами.

— Есть ли у знаменитейшего адвоката этой планеты какие-либо комментарии по этому поводу? — спросила главный судья.

Форнри опять бросился к спящему Бану, который, по прошествии некоторого времени, что-то прошептал ему. Форнри кивнул, встал и смерил лейтенанта взглядом с головы до ног.

— Будьте добры поведать суду о том, какие шаги предприняли вы, чтобы получить нужные вам сведения о наших правилах, предъявляемых кораблям, идущим на посадку.

— Мы воспользовались СКК — Стандартным Коммуникационным Каналом, как то требуется от всех кораблей, подходящих к планете. Согласно этим правилам, таковая планета должна передать по радио свои правила на общем для всех планет галактическом языке и сообщить по тому же СКК, как должен поступить корабль, чтобы получить разрешение на посадку. Вы этого не сделали, а следовательно, проявили небрежность, заслуживающую серьезного наказания.

Форнри снова проконсультировался с Бану и спросил:

— А где сформулированы правила, о которых идет речь? Где они записаны? Мы суверенный мир. Кто может от нас чего-то требовать?

— Они содержатся во всех международных договорах и во всех соглашениях по вопросам торговли и коммуникаций, — ответил Дарнсел.

— Но мы не участвуем ни в подобных договорах, ни в подобных соглашениях.

Дарнсел задумался, устало пожал плечами и буркнул под нос «Touche» [задет (фр.)]. Сделав несколько шагов к своему стулу, он остановился и снова обратился к Форнри: