Чтение онлайн

Дилемма казалась неразрешимой. Поскольку туземцы не собирались соглашаться с чем-то, что явно должно было принести им пользу, курорт следовало им навязать, как навязывают ребенку предписанное ему лекарство. С другой стороны, Эрик Хорт — антрополог — упорно утверждал, что такая дурацкая филантропия уже привела в ряде миров к гибели коренного населения, и подкреплял это множеством примеров.

Если деятельность Уэмблинга в определенной степени и мешала народу Лэнгри, то Вориш воочию этого не наблюдал. Охотничьи флотилии ежедневно выходили на промысел, приглашения туземцев на праздники и пиршества поступали с удивительной регулярностью. Он никак не мог разделить мнение Хорта о том, что курорт несет угрозу самому существованию туземцев.

И все же имел место нарушенный Договор и была еще такая штука, как честь — честь Федерации и честь Флота. И если курорт обещал повышение доходов туземцам, Вориш не мог пройти мимо факта, что Уэмблинга он обогатит куда сильнее. Договор должен быть восстановлен, после чего Уэмблинг обязан сделать то, что ему следовало сделать гораздо раньше: убедить туземцев в выгодности для них курорта и получить их разрешение на строительство. Может быть, в этом случае они дали бы ему десять процентов прибыли, и тогда было бы интересно узнать, сочтет ли он эту долю справедливой и столь же щедрой, как он считал, предложив ее туземцам!

Как и предсказывал Хорт, Командование полностью проигнорировало доклад Вориша по поводу Договора. Когда он вежливо запросил, какова дальнейшая судьба его рапорта, Штаб сделал ему деликатный втык, сообщив, что берет на себя ответственность за «все дальнейшие действия и вытекающие из них последствия».

Затем к нему пришел Хорт, который говорил долго и сурово, так что, когда Хорт ушел, к Воришу вернулась одна из его головных болей: туземцы, которые, как они считали, участвовали в эксперименте с пищевыми рационами, на самом деле их обманывали. Они или совсем не ели флотскую пищу, или ели ее мало, а продолжали питаться своим колуфом. Так что проделанный опыт оказался простым фарсом.

— Они утверждают, что были так голодны, что ничего другого им просто не оставалось делать, — рассказывал Хорт. — Боюсь, что это все же кое о чем свидетельствует. Вряд ли нам удастся узнать об этой проблеме больше.

Если бы Хорт нашел новых волонтеров, которые поняли бы важность эксперимента, можно было бы начать все сначала. Правда, особого оптимизма Хорт по этому поводу не испытывал. Туземец, привыкший к мясу колуфа, должен был оказаться по натуре мучеником, чтобы жить на рационе Космического Флота хотя бы небольшой срок.

Пока Вориш снова терзался по поводу возвращения прежних тревог, к нему явился Уэмблинг с требованием растянуть защитный периметр вокруг строительства. Он хотел увеличить площадь стройки, а также начать работы на участках, расположенных вдали от основного массива.

Вориш в резкой форме отказал. У него и при нынешнем объеме строительства не хватает людей для охраны. Далее, его вообще беспокоит состояние экипажа. Они слишком давно прохлаждаются на этой планете. Специалисты, которые долго не упражняют свои знания и свой опыт, скоро перестают быть специалистами. Подходит время вернуть «Хилн» в космос, где ему место.

Талита Варр пригласила его на обед в медицинский центр. Вориш убедил себя, что это территория нейтральная, и отправился. Там он обнаружил, что такой восхитительной еды он никогда еще не едал.

— Это колуф, — сказала Талита. — Главная часть питания туземцев. Вы только вообразите диету, основой которой является это! Только не просите, чтоб вам показали его живым — аппетит у вас пропадет на долгие месяцы.

На следующий день Вориш послал за Эриком Хортом и спросил его, нельзя ли закупить некоторое количество мяса колуфа для экипажа его корабля?

Хорт поглядел на него с ужасом.

— Я же вам сколько времени твержу, что у туземцев не хватает мяса для собственных нужд. Вы что же — мне не верите?

— Я как-то не связал все это, — смутился Вориш. — Я знаю, что колуф — основа их питания, мы об этом говорили, но мисс Варр кормила меня обедом, и я…

— Госпиталь пользуется приоритетом, но то, что туда поступает, в принципе предназначено только больным. Однако Талита получает все, чего попросит, она ведь тоже не верит тому, что я говорю о нехватке мяса в деревнях.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно! Я знаю, что туземцы не получают нужного количества пищи. Промысел колуфа упал на одну четверть. Они уже голодают, но пока результаты недоедания еще слабо выражены. Промысел продолжает падать и будет падать, а недоедание будет увеличиваться, переходя в голод. Мы обязаны найти замену колуфу. Необходим новый эксперимент.

— Какой еще эксперимент?

— Поскольку некоторые из ваших подчиненных переселились временно в жилые домики Уэмблинга, не могли бы мы поселить нескольких детей в «Хилне»? На какое-то время? Там их будут кормить только флотским рационом, а они не смогут нас обмануть, так как потеряют связь с берегом, и мы, возможно, что-то узнаем.

— Это возможно, — ответил Вориш. — Договоритесь с туземцами, а я узнаю, не станут ли мои медики на дыбы, если их больничка на время превратится в детский сад.

Медики не возражали, а вот туземцы были против. Они не видели никакой нужды в подобном эксперименте. У них есть План. Хорт обещал приложить усилия и попытаться их переубедить.

Оставалась еще и проблема нарушенного Договора и доклада Вориша, который был Командованием положен под сукно. Командование сделало вид, что такого доклада вообще не существует, а статус планеты Лэнгри, еще недавно суверенной, упал так низко, что ее обитатели не имели даже возможности общаться со своими адвокатами. Коммуникационный центр находился в руках Уэмблинга, который контролировал их сообщения. Они боялись посылать письма и на грузовых кораблях Уэмблинга, так как знали — он все равно прочтет их.

Лейтенант-коммодор Смит обсудил эту проблему с Форнри, а потом сообщил о результатах Воришу.

— Туземцы, разумеется, имеют право на частную переписку со своими юристами, — сказал Вориш, — но поскольку Командование считает, что никакой проблемы Лэнгри вообще не существует, было бы глупо вовлекать себя в конфликт из-за несуществующей проблемы.

— А как насчет частного соглашения? — спросил Смит. — Я буду посылать их сообщения как свои собственные и попрошу адвокатов предложить свой способ обмена информацией, в котором буду участвовать и я лично. Они будут представлять и меня — на случай, если кто заинтересуется. Что касается почты туземцев, то адвокаты могут послать письма в двух конвертах, верхний из которых будет адресован мне. Я же поклянусь, что буду передавать письма туземцам нераспечатанными.