Чтение онлайн

Я молчу и думаю, молчу и думаю. — Теб будетъ пріятне, если мы тихо будемъ сидть и ничего не говоритъ, — тихо спросила Ева. Доброта свтилась въ ея глазахъ; она проводила рукой по моимъ волосамъ.

— Добрая, добрая душа! — воскликнулъ я и крпко прижалъ ее къ себ, - я увренъ, что изнываю отъ любви къ теб, я все больше и больше люблю тебя; ты вдь подешь со мной, когда я уду отсюда? Подумай. Ты вдь можешь похать со мной?

— Да, — отвчала она.

Я почти что не слышалъ это «да», но я чувствую его въ ея дыханіи, я замчаю это по ней; мы бшено обнимаемъ другъ друга, и она беззавтно отдается мн.

Часъ спустя, я цлую Еву на прощанье и иду. Въ дверяхъ я встрчаю господина Мака. Самого господина Мака.

Онъ вздрагиваетъ, пристально смотритъ въ комнату, останавливается на порог, продолжая пристально смотрть.

— Ну-ну! — говоритъ онъ и больше ни звука не можетъ издать; онъ совсмъ смутился отъ внезапности этой встрчи.

— Вы не ожидали найти меня здсь? — говорю я, кланяясь.

Ева не двигается съ мста. Г-нъ Макъ приходить въ себя, удивительная увренность овладваетъ имъ; онъ отвчаетъ:

— Вы ошибаетесь; именно васъ-то я и ищу. Я хотлъ обратить ваше вниманіе на то, что съ перваго апрля до 15 августа запрещено стрлять на разстояніи, меньшемъ одной восьмой мили отъ мста нахожденія гнздъ и кладки яицъ. Сегодня вы застрлили двухъ птицъ около острова; эта видли люди.

— Я застрлилъ двухъ гагарокъ, — говорю я, совершенно уничтоженный. Мн совершенно ясно, что человкъ этотъ правъ.

— Двухъ гагарокъ или двухъ гагаръ, это совршенно безразлично. Вы были въ мстности, подлежащей охран.

— Я согласенъ, — сказалъ я. — Мн это только сейчасъ пришло въ голову.

— Но вамъ это должно было раньше притти въ голову.

— Въ ма мсяц я выстрлилъ изъ обоихъ стволовъ, приблизительно на томъ же самомъ мст. Это было во время одной поздки на острова. Это было сдлано согласно вашему собственному требованію.

— Это совсмъ другое дло, — сказалъ рзко господинъ Макъ.

— Но, чортъ возьми, вы-то знаете ваши обязанности?

— Вполн, - отвчалъ онъ.

Ева была наготов. Когда я вышелъ, она пошла вслдъ за мной; она повязала платокъ и вышла изъ дому. Я видлъ, какъ она отправилась до дорог къ амбарамъ. Господинъ Макъ пошелъ къ себ домой. Я обдумывалъ все это. Вотъ хитрость, сумть такъ вывернуться! Какъ онъ уставился на меня! Выстрлъ, два выстрла, пара гагарокъ, денежный штрафъ, уплата. Вотъ теперь все кончено съ господиномъ Макомъ и его домомъ. Собственно говоря, дло шло необыкновенно хорошо и быстро. Уже началъ накрапывать дождь большими, мягкими каплями. Сороки начали летать низко надъ землей, и когда я вернулся домой и отвязалъ Эзопа, онъ бросился жевать траву. Втеръ началъ шумть.

Въ миляхъ полутора отъ меня я вижу море. Идетъ дождь, а я въ горахъ! Нависшая скала защищаетъ меня отъ дождя. Я курю свою короткую трубку, курю одну за другой и каждый разъ, когда я ее зажигаю, табакъ ползетъ маленькими раскаленными червячками изъ золы. Такъ и мысли у меня въ голов. Передо мной на земл лежитъ связка сухихъ втокъ изъ разореннаго гнзда. И душа моя подобна этому гнзду.

Я помню и теперь каждую малйшую мелочь изъ пережитаго мной въ эти послдующіе дни. Охъ!

Я сижу здсь въ горахъ. Море и воздухъ шумятъ, втеръ и непогода бурлятъ и жалобно воютъ у меня въ ушахъ. Далеко въ мор виднются суда и яхты съ зарифленными парусами; на корм люди, они вс стремятся куда-то; «и, Богъ знаетъ, куда хотятъ вс эти жизни», думалъ я.

Море, пнясь, вздымается и движется, движется, точно оно населено громадными, бшеными существами, которыя сталкиваются тлами и рычатъ другъ на друга; нтъ, это праздникъ десяти тысячъ визжащихъ чертей; они прячутъ голову въ плечи и рыскаютъ кругомъ и концами своихъ крыльевъ взбиваютъ пну на мор. Далеко-далеко въ мор лежитъ подводная шхера; блый водяной встаетъ съ этого острова и трясетъ головой около погибшаго корабля съ парусами; втеръ гонитъ его въ море, туда, въ пустынное море… Я радуюсь, что я одинъ, что никто не можетъ видть мои глаза; я доврчиво прислоняюсь къ скал; я знаю, что никто за мной не стоитъ, никто не можетъ за мной наблюдать. Птица пролетаетъ надъ головой, испуская надорванный крикъ; въ эту самую минуту немного дальше отрывается кусокъ скалы и катится въ море. И молча я продолжаю сидть тамъ нкоторое время; я погружаюсь въ покой; теплое чувство удовольствія овладваетъ мной при мысли, что я могу безопасно сидть въ моемъ укромномъ уголку въ то время, какъ тамъ, наружи, не переставая, идетъ дождь. Я застегиваю свою куртку и благодарю Бога за свою теплую куртку. Прошло еще нкоторое время, я заснулъ.

Полдень. Я иду домой, дождь все еще идетъ. Вдругъ мн попадается навстрчу что-то необыкновенное: на тропинк передо мной стоитъ Эдварда. Она вся промокла насквозь, какъ-будто она уже давно была подъ дождемъ, но она улыбается.

«Ну, вотъ еще», подумалъ я, и злоба овладваетъ мной; я бшено сжимаю пальцами ружье и такъ иду къ ней навстрчу, хотя она улыбается.

— Добрый день, — говоритъ она первая.

Я дожидаюсь, пока не подойду еще на нсколько. Шаговъ ближе и говорю:

— Привтствую васъ, прекрасная два!

Она поражена моей шутливостью. Ахъ, я не зналъ, что я говорилъ. Она робко улыбается и смотритъ на меня.

— Вы были сегодня въ горахъ? — спрашиваетъ она. — Вы весь промокли. У меня есть здсь платокъ; если хотите, возьмите его, я могу обойтись безъ него… Нтъ, вы меня не узнаете. — И она опускаетъ глаза и качаетъ головой.

— Платокъ? — возражаю я и скрежещу зубами отъ злобы и удивленія. — А вотъ у меня есть здсь и куртка, хотите вы взять ее у меня? Я могу безъ нея обойтись; я каждому охотно бы ее отдалъ, и такъ что вы можете спокойно взять ее себ. Я съ удовольствіемъ отдалъ бы ее жен какого-нибудь рыбака.

Я видлъ, что она напряженно слушала, что я говорилъ; она слушала съ такимъ вниманіемъ, что стала противной и забыла закрыть ротъ. Она стоитъ съ платкомъ въ рук; это блый шелковый платокъ; она сняла его съ шеи. Я тоже стаскиваю съ себя куртку.

— Бога ради, надньте ее! — восклицаетъ она. — Вы не должны этого длать. Неужели вы такъ на меня злы. Нтъ, надньте же куртку, пока вы еще не совсмъ промокли.

Я снова надлъ куртку.

— Куда это вы? — спросилъ я глухимъ голосомъ.

— Такъ, никуда… Я не понимаю, какъ вы могли снять вашу куртку…

— Гд сегодня баронъ? — спрашиваю я. — Въ такую погоду графъ не можетъ быть въ мор…

— Гланъ, я хотла сказать вамъ одну вещь…

Я перебиваю ее:

— Могу я васъ просить передать герцогу мой поклонъ.

Мы смотримъ другъ на друга. Я готовъ и дальше перебивать ее, какъ только она откроетъ ротъ. Наконецъ, по ея лицу скользить страдальческое выраженіе; я отворачиваюсь и говорю:

— Откровенно говоря, откажите вы вашему принцу, фрёкэнъ Эдварда. Этотъ человкъ не для васъ. Увряю васъ, онъ вс эти дни расхаживаетъ и размышляетъ, жениться ли ему на васъ или нтъ, а этимъ вамъ нельзя вдь услужить.