Панцерополис
Шрифт:
На фоне зимней ночи девушка уставилась на старика.
Штайнмец утратил дар речи.
Он перестал смеяться. Ему думалось, что это была шутка молодой девушки, но прежде чем он сумел во всём разобраться, она показала эту металлическую массу.
Эмоциональная сила этого факта спутала его мысли.
Когда такая громадина успела приземлиться?
Почему Эльза говорит о полёте в космос?
Как ему реагировать?
— Ах…
Он попытался что-то сказать и заставил себя успокоиться, но без особого успеха. Под пристальным взглядом Эльзы биение его сердца только усиливалось.
Её взгляд словно говорил ему верить в факты, представшие перед глазами.
— Ты хочешь сказать…
По лбу старика прокатилась капля пота. Даже под холодным зимним сквозняком из окна и двери он вспотел. Вот как велико было его напряжение.
Он сглотнул и шевельнул губами:
— Что ты пытаешься сделать?
Старик с трудом выдавил из себя этот вопрос и отвернулся от Эльзы. Вместо этого он глянул на корабль за окном.
Пожилой человек с облегчением вздохнул и сел обратно на стул.
Эльза спокойно произнесла:
— Сегодня в Берлине был воздушный бой, верно?
Она быстро объяснила, что произошло.
— И этот корабль в одиночку противостоял военно-воздушным силам.
Штайнмец сосредоточился на металлической массе за окном.
— Эльза, я спрошу снова. Ты не шутишь, правда?
— В смысле?
— Ты серьёзно… ну, летишь на этом в космос?
— Конечно же. Только дурак не полетит, если ему будет на чём.
— Ты серьёзно?
Эльза кивнула.
— Да.
Её тон звучал легко, но выражение лица было серьёзным. Немногословность девушки сдержала его от дальнейших расспросов.
— …
Старик вздохнул и снова выглянул в окно.
— Вот как, — пробормотал он. — Я не совсем понимаю, но ты сможешь на этом корабле достичь космоса, верно?
— Да.
— И ты просишь меня его починить?
— Да. Ты единственный, кто это может.
— Ты меня переоцениваешь.
Его голос звучал покорно, но губы улыбались.
Эльза и сама не сдержала улыбку.
Как вдруг его глаза остановились на её лице.
— Что такое?
— Сущая мелочь. Гораздо важнее, ты рассказала отцу?
— Я как раз собиралась.
Её выражение лица немного напряглось.
Девушка вытащила из кармана плаща передатчик и протянула старику.
После паузы он его взял.
— Что это?
— Корабль будет выполнять простые действия, если ты ему прикажешь с этим. Он довольно умный.
— Значит, он снабжён распознаванием голоса? Просто удивительно.
Старик уставился на Кайзербург.
— Времена меняются.
— Времена не просто меняются.
— Что?
— Мы должны изменить их сами.
Эльза закрыла окно.
— Ты справишься? — спросила она.
— Не в одиночку. Мне нужна ещё тройка людей, и один из них должен быть инженером эмблем.
— Хорошо. Поняла.
— Теперь поспеши к отцу. Получи разрешение использовать инженеров и сделать то, на что нацелилась.
Девушка веско кивнула.
— Уже бегу.
С этим она развернулась и унеслась из офиса.
Старик горько улыбнулся ей вслед.
— Как Гастон её примет?
Часть 5
Было начало десятого, когда Гастон и Майер шагали по коридору особняка Брюеров.
— Я прошу прощения за столь скудный приём.
— Нет, это мы вышли за рамки всяких приличий.
— Нет, нет, в сравнении с моей дочерью…
— Дочерью?
Гастон изумился.
— О, её сейчас нет.
— Вот как?
В тоне Майера не было особого удивления.
Гастон вздохнул.
— Я не уверен, что мне с ней делать. Она целыми днями гуляет, упиваясь собой, и доставляет мне одни лишь хлопоты.
— А что с этим не так? Из ваших слов складывается впечатление, что она жизнерадостный человек.
— Не столько жизнерадостный, сколько…
Гастон запнулся.
— Что-то не так?
— Ничего.
— ?
— Меня гложет, как редко я вижу её улыбку.
Гастон горько улыбнулся. Единственный раз, когда он увидел на удивление широкую улыбку на лице Эльзы, она взошла на борт того корабля.
Он задал молодому человеку вопрос:
— Герр Шриер, а что думаете Вы? Я считаю, люди должны отбросить нелепые выходки с вступлением во взрослую жизнь.
Лицо молодого человека оставалось спокойным.
— Я относился к дочери, как к взрослому человеку. В двадцать лет самое время для вступления в общество. Ей пора бы повзрослеть.
— …
Гастон остановился перед главным входом.
— И всё же, она ввязалась в какую-то бессмыслицу с улыбкой на лице.
Майер также остановился и молча слушал Гастона.
— Но почему я содрогнулся, когда увидел её улыбку?
Гастон небрежно пригладил волосы.
В этот же миг дверь открылась и внутрь вошла женщина.
Это была Эльза.
— !
Гастон остолбенел, а Майер бегло скользнул по ней взглядом, после чего кивнул.
— Что ж, герр Брюер. Разрешите откланяться.
Он потянулся к двери, которую открыла Эльза.
Глаза девушки его сопроводили, но он не ответил.
Дверь медленно закрылась, оборвав сквозняк снаружи.
Гастон и Эльза оставались в полнейшей тишине.