Чтение онлайн

— Только открыл глаза.

— Еще бы — после очередного возвращения из Ричбелла на такси в половине третьего ночи! Но в Нью-Йорке тебе придется привыкнуть обходиться без сна. Я была в офисе уже в девять утра.

— И ты все еще там, Джуди?

— Нет, я в Ричбелле.

— В Ричбелле? Что ты там делаешь?

— Выполняю поручение для журнала. Большой босс полагает, что нам необходима статья «Женский взгляд на преступление», и попросил меня ее подготовить. Я не писатель, как ты, но, по крайней мере, знаю, что нужно нашим читателям. Мне надо взять интервью у нескольких женщин — прежде всего, у Конни Лафарж.

— Конни живет в Фарли — несколькими станциями дальше.

— Знаю, но сейчас она в театре. Ты говорил мне в такси, Фил, что сегодня встречаешься за ленчем с твоим издателем и что во второй половине дня у тебя еще одна встреча.

— Да.

— Это дело, по-видимому, займет весь день. Не могли бы мы пообедать с тобой в таверне «Одинокое дерево» в Ричбелле?

— С удовольствием! Знаешь, Джуди, ты впервые попросила меня о встрече!

— Разве? Ну, у меня есть на то причины, Фил. — После паузы Джуди добавила: — Еще кое-что. Это произошло в ночь с воскресенья на понедельник, а не прошлой ночью, но с тех пор столько всего накопилось, что я об этом забыла.

— О чем?

— После убийства Джад Лафарж отвез Конни домой, а потом приехал назад в театр якобы исправить впечатление, создавшееся благодаря чьим-то словам, которые он слышал. Только этого быть не могло.

— Не понимаю, Джуди. Объясни подробнее.

— До того Бэрри Планкетт сказал, что единственный путь на балкон — по наружной лестнице, куда можно войти с бокового переулка. Вернее, не совсем сказал, а скорее из его слов действительно возникло такое впечатление. Джад Лафарж заявил, что слышал, как Бэрри говорил это, и захотел внести ясность.

— Ну?

— Джад никак не мог это слышать! Мы были в зале, а когда Бэрри это сказал, там находились, кроме него, только ты, я и Марджери Вейн. Джад и Конни были за кулисами и пришли в зал почти сразу же. Но как Джад мог это слышать?

— В этом театре, дорогая, голоса разносятся по всему зданию. Когда Бэрри возвращался со шпагами и кинжалами для нашего импровизированного поединка, он задержался у железной двери, чтобы поговорить с Энн Уинфилд. Мы стояли на некотором расстоянии, а они разговаривали не повышая голос, однако мы слышали каждое слово.

— Ну может, ты и прав, — с сомнением произнесла Джуди. — Но это не давало мне покоя.

— А мне не дает покоя кое-что другое.

— Вот как?

— Тебе известно, что один из копов лейтенанта Спинелли расспрашивал твоего босса?

— Правда? Надеюсь, обо мне не сказали ничего плохого?

— Напротив, шеф дал тебе блестящую характеристику. Но ты впервые получила работу в журнале в апреле 1946 года — через шесть месяцев после твоего прибытия в Нью-Йорк. Чем ты занималась до того?

— Встретимся в таверне, Фил. Скажем, в семь часов?

— Когда тебе удобно. Но я хотел спросить…

— Значит, в семь в «Одиноком дереве»! — Джуди положила трубку.

Не чувствуя быстро приближающейся беды, Нокс побрился, принял душ и оделся. После ленча с Эдуардом Стивенсом из компании «Хералд и сыновья» он отправился в Публичную библиотеку, где изучал подобранные для него книги, документы и подшивки газет, касающиеся дела Харри То — Стэнфорда Уайта в 1906 году.

Было еще довольно рано. Но чтобы избежать вечерней сутолоки на Гранд-Сентрал, Нокс провел немного времени в книжном магазине, сел на стэмфордский пригородный поезд в 16.25 и сошел в Ричмонде незадолго до четверти шестого.

Погода была неустойчивой — угроза дождя сменялась ярким солнцем. Нокс спустился с моста в зал ожидания — тусклое помещение с освещенным окошком кассы, деревянными скамьями с высокой спинкой и газетным киоском, который почти всегда был закрыт. Афиша возле кассы сообщала, что 26 апреля труппа Марджери Вейн представит Бэрри Планкетта, Энн Уинфилд и Энтони Феррару в «Ученике дьявола» Джорджа Бернарда Шоу.

Высокий молодой крепыш, явно только что из парикмахерской, где ему укоротили и без того короткие каштановые волосы, быстро вошел в зал. Выглядел он слегка встревоженным.

— Вы мистер Нокс, не так ли, сэр? Помните меня? Я Лэрри Портер.

— Да, я хорошо вас помню. Как поживаете?

— Так себе. Думаю, Шерлок Спинелли и его ребята все еще охотятся за мной, хотя не понимаю почему. — Взгляд мистера Портера устремился на афишу. — Бедная старушка Мардж! — вздохнул он. — Ее отправят назад в Англию и похоронят на семейном кладбище Севернов в Сомерсете, когда медицинские эксперты выдадут тело. Я собираюсь помочь Бесс проследить за этим. Полагаю, я должен это сделать?

— Очевидно.

— Но, как я сказал, полиция все еще не оставляет меня в покое. Шерлок здорово мучил меня ночью и утром после убийства, покуда мой отец не позвонил и не растолковал ему все. Тогда меня отпустили, но сейчас все началось заново. Сегодня утром они получили в нью-йоркском банке копию завещания Мардж, хотя обо мне там нет ни слова. Понимаете, — продолжал Лэрри, — Мардж не знала, каким образом у меня в кармане не переводятся деньги. Я не хотел признаваться, что мой старик все еще меня поддерживает, и говорил, что зарабатываю игрой в бридж и в покер. Все это, конечно, полная чушь. Я весьма скверно играю в бридж, а в покер мне не выиграть и десяти центов. Не понимаю, что не дает покоя копам. Разве только чертовы драгоценности. Но ведь они уже знают, что я их не брал!

— Не возражаете против вопроса насчет этого?

— От вас — не возражаю.

— Насколько я понял, леди Северн заявила, что видела, как вы взяли ожерелье и браслет?

— Мардж солгала. Она так умела врать, что благодаря этому, возможно, попадет на небо.

— В то время как вы, по словам лейтенанта Спинелли, утверждаете, будто видели, как она сама это сделала.

— Между нами говоря, я этого не видел, в чем уже признался Шерлоку. Но я хорошо знал Мардж. Такой трюк был как раз в ее духе. И все же я любил ее куда больше, чем кто-нибудь может себе представить. А теперь я должен идти. Откуда отправляется поезд в Нью-Йорк?