Пансионат «Мирамар»
Шрифт:
Она с вызовом взглянула на меня.
— А разве это грех — тянуться к лучшей жизни?
Я не нашелся, что ответить. Я не буду надоедать тебе своими старческими советами. Да сохранит тебя аллах, Зухра.
— Важные события происходят вокруг, а ты, старик, ничего не знаешь! — сказал со злорадной улыбкой Талаба Марзук.
Мы сидели вдвоем в холле. С улицы слышался монотонный шум дождя.
— Что случилось? — спросил я, ожидая чего-то неприятного.
— Дон-Жуан аль-Бухейри тайно готовит переворот.
— Что это значит? — я сразу подумал о Зухре.
— Он избрал новый объект для своих ухаживаний!
— Говори прямо!
— Хорошо. Пришел черед учительницы!
— Учительницы?
— Точно. Я заметил, какими они обменивались взглядами. А ты знаешь, у меня есть опыт в таких делах.
— Ты во всем видишь только гадости.
— Папаша Амер, — сказал он насмешливо, — я приглашаю тебя в свидетели захватывающей драмы, разыгрываемой в «Мирамаре»!
Я не хотел верить ему, но что-то смутное тревожило меня. А тут еще Хусни Алям рассказал нам о стычке между Сарханом аль-Бухейри и Махмудом Абуль Аббасом.
— Они дрались до тех пор, пока люди не разняли их, — сказал Хусни.
— Ты сам видел, как они дрались? — спросил Талаба Марзук.
— Нет. Я узнал об этом после.
— А дело не дошло до полиции? — забеспокоилась Марианна.
— Да нет, побранились, угрожали друг другу и разошлись.
Сархан и словом не обмолвился о случившемся, мы тоже не упоминали об этом.
Я опять задумался над тем, что сказал мне Талаба Марзук о Сархане и учительнице.
Мне приснился отец. Я видел, как его вынесли с галереи мечети Абу аль-Аббаса, где его настигла смерть, как принесли в дом. Я плакал и слышал рыдания матери. Они еще звучали у меня в ушах, когда я открыл глаза.
О боже, что там стряслось? Такой же шум, как и в прошлый раз. Кажется, будто пансионат превратился в арену битв. Но когда я вышел в коридор, все уже кончилось. Марианна бросилась мне навстречу.
— Нет, нет… пусть они все убираются в пекло!..
Я смотрел на нее осоловелыми глазами, пока она рассказывала мне, что произошло. Разбуженная шумом, она вышла из своей комнаты и увидела Сархана аль-Бухейри, сцепившегося с Хусни Алямом.
— С Хусни Алямом?! — я наконец проснулся.
— Представь себе! Каждого аллах награждает своей долей безумия.
— Но в чем же причина?
— Ах! Чтобы знать ее, надо было видеть начало стычки, а в это время я спала, так же как и ты…
— А Зухра?
— Она сказала, что Хусни Алям вернулся пьяный и пытался…
— Нет!..
— Я верю ей, господин Амер.
— Я тоже, но ведь Хусни… По нему никогда не было заметно, что он…
— Все заметить невозможно… Сархан проснулся от шума, вышел в коридор, ну и…
— О, аллах!
Она потерла шею, как бы желая снять боль, мешавшую ей говорить.
— Нет… пусть они убираются в пекло…
— По крайней мере, пусть убирается Хусни Алям, — сказал я возмущенно.
Она никак не прореагировала на мое замечание и ушла в свою комнату.
Когда на следующий день Зухра принесла мне кофе, я посмотрел на нее с сочувствием.
— Мне очень жаль, Зухра.
— Люди без совести, — вспыхнула она.
— Здесь не подходящее для тебя место…
— Я всегда сумею защитить себя. Мне не впервой.
— Однако здесь не та обстановка, в какой подобает находиться добропорядочной девушке.
— Нахалы есть всюду, даже в деревне, — ответила она упрямо.
Наконец-то после долгих дней вынужденного заточения в пансионате из-за непогоды я покинул его стены. Я увидел другое лицо Александрии — чисто умытое дождями, озаренное золотым светом солнечных лучей.
Я любовался нескончаемым бегом голубых волн, маленькими белыми облачками, вкрапленными в синее небо. Сидя на террасе кафе, я с удовольствием пил кофе с молоком, как в былые времена, когда я сиживал здесь с Гурабли-пашой, шейхом Гавишем и мадам Либреска.
Вдруг я увидел, что ко мне направляется Сархан аль-Бухейри. Он поздоровался и уселся на соседний стул.
— Как хорошо, что я встретил вас, — сказал он. — Хочу попрощаться — я ухожу из пансионата.
— Ты решил уехать? — спросил я в недоумении.
— Да. Но если бы я уехал не простившись с вами, я бы всю жизнь сожалел об этом.
Я поблагодарил его. Мне хотелось о многом спросить его, но он, не дав мне опомниться, протянул руку и ушел.
Вернувшись в пансионат, я застал в холле Марианну, Талаба Марзука и Зухру, погруженных в уныние. Я молча сел.
— Наконец-то обнаружилась истинная сущность Сархана, — сказала Марианна.
— Я встретил его около часа назад в кафе, — пробормотал я, — он сказал, что уходит из пансионата.
— Это верно. Я прогнала его.
— Он соблазнил ее, — она показала на Зухру, — а потом заявил, что женится на учительнице!
Мы с Талаба-беком обменялись взглядами.
— Вот и выяснилось его отношение к семейной жизни, — насмешливо заметил он.