Чтение онлайн

Зухра бушевала, как вулкан. Значит, Сархан добился своего и теперь хочет улизнуть. Я подошел к нему, взял за руку и увел в свою комнату. Пижама его была разорвана, губы в крови.

— Дикарка! — орал он.

Я пытался успокоить его, но напрасно.

— Представь… ее милость хочет выйти за меня замуж! Полоумная распутница!

Мне надоела эта истерика.

— А почему она хочет выйти за тебя замуж?

— Спроси ее… спроси ее…

— Я тебя спрашиваю…

Он вдруг перестал бесноваться и вперился в меня взглядом.

— Раз она требует, чтобы ты женился на ней, значит, у нее есть какие-то основания, — настаивал я.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что ты негодяй!

— Ты понимаешь, что говоришь?

Я плюнул ему в лицо и в бешенстве заорал:

— Ненавижу тебя, ненавижу всех негодяев, всех подлецов!..

Через секунду мы с ним уже схватились, однако мадам ворвалась в комнату и помешала нам.

— Прошу вас, — голос ее дрожал, — мне уже все это надоело, сводите ваши счеты на улице, а не в моем доме!

И вывела его прочь.

С тяжелой головой и болью в сердце я поплелся в здание радиостанции. Войдя к себе, я увидел женщину, сидящую у стола. Дария? Да, это была она. С минуту я, остолбенев от изумления, стоял перед ней, не говоря ни слова.

— Дария!

Я взял ее руку в свои. Я испытывал огромную признательность ей. Исчезли беспокойство и страх, владевшие мной.

— Какая приятная неожиданность, какое счастье, Дария.

— Я не дождалась тебя — сил не хватило, — сказала она, — Я звонила тебе, но никто не ответил!

Я почувствовал какую-то безотчетную тревогу. Взяв стул, я сел рядом с ней и поцеловал ее.

— У тебя есть новости, Дария?

— Я получила письмо от Фавзи. — Она опустила глаза. — Его принес знакомый журналист.

Мое сердце учащенно забилось. Знакомый журналист. Это определенно не предвещало ничего хорошего.

— Фавзи предоставляет мне свободу действий.

Мне показалось, что я услышал биение своего сердца. Все было предельно ясно, но я хотел испить чашу капля за каплей. Удивительно — волнение мое было настолько сильным, что я не чувствовал ни удовлетворения, ни радости.

— Что это значит? — спросил я.

— Очевидно, ему все известно о нас!

— Но как?

— Любым путем, да и не это важно!

Мне казалось, что меня заковали в железо, а ведь я должен был чувствовать себя счастливым! Что же произошло?

— Ты думаешь, он оскорблен?

— Во всяком случае, он поступил так, как ты предполагал!

В замешательстве я опустил голову.

— Почему ты молчишь?

Да, мне оставалось лишь подать сигнал к действию. Ведь я так мечтал строить семейный очаг с Дарией. Мечта готова была уже воплотиться в жизнь. А я не чувствовал себя счастливым — нужно быть откровенным с собой, — я был только взволнован и испуган. Я не испытывал ни стыда, ни сожаления. Все происходило как бы помимо моего сознания. Но если я не хочу защищать свое счастье, то чего же я хочу?

— Ты так долго обдумываешь свой ответ, что я чувствую себя смертельно одинокой! — сказала она тревожно.

Однако мне было необходимо хорошенько подумать. Я был так взволнован и напуган, что даже слова сочувствия не шли у меня с языка. Что со мной?.. Внезапно чары ее рассеялись, я освободился от ее власти надо мной. Где-то внутри меня поднялась черная волна отчужденности, сопротивления и даже жестокости. Я не мог найти этому объяснения.

— Почему ты молчишь? — настаивала она.

— Дария, — голос мой был совершенно бесстрастен, — не принимай этого дара — его благородства!

Она пристально взглянула мне в лицо, еще не верящая, несчастная. Но я, упорствуя в своей жестокости, продолжал:

— Отвергни его без колебаний!

— И это говоришь ты?!

— Да, я.

— Но это же смешно, это глупо, я ничего не понимаю…

— Отложим пока объяснения, — с отчаянием сказал я.

— Как ты можешь говорить мне такое?

— Но я не могу тебе ничего объяснить.

В глубине ее серых глаз заблестели огоньки.

— Ты заставляешь меня сомневаться в здравости твоего рассудка!

— Уверен, что заслуживаю этого.

— Значит, ты все это время обманывал меня?! — воскликнула она.

— Дария!

— Скажи откровенно… ты лгал мне?

— Никогда!

— Может, ты разлюбил меня?

— Никогда… никогда…

— Ты все играешь…

— Мне нечего сказать, я презираю себя, а тебе не следует приближаться к человеку, презирающему самого себя.

Она отвернулась от меня. Помолчала немного, будто не зная, на что решиться, и заговорила как бы сама с собой:

— До чего же я была глупа! И вот теперь должна за это расплачиваться. Ты не внушал мне ни доверия, ни надежды. Как я этого не замечала? Ты увлек меня своими сумасбродными порывами. Да, ты безумец.

Я притих, словно провинившийся ребенок, и искал спасения в молчании. Я старался избегать ее взгляда, не замечать стука ее пальцев по краю стола, жаркого дыхания. Я как бы превратился в холодный труп.