Пансионат «Мирамар»
Шрифт:
Извинившись передо мной за прошлое, он признался, что оклеветал Зухру Хусни Алям.
— Дорогая моя… прошу тебя, не говори Зухре о наших отношениях!
Мы сидели в казино «Пальма» на берегу канала Махмудия, греясь в теплых лучах солнца. Ее общение с Зухрой сильно беспокоило меня. Она ведь не знает об истинных причинах, которые побудили Зухру учиться. А у Зухры и мысли нет, что ее учительница решила заполучить меня себе в мужья.
— Почему? — удивленно взглянула на меня Алия.
— Она болтушка!..
— Однако наши отношения рано или поздно станут известны всем.
— Мне иногда кажется, — сказал я с наигранной откровенностью, — что она смотрит на меня как-то по-особому.
— Может, у нее есть причины? — заметила Алия с вялой улыбкой.
— Все постояльцы иногда шутят с ней, — сказал я серьезно, — я тоже поступал, как они, вот и все…
Меня мало беспокоило, верит она мне или нет. Важно было заставить ее остерегаться Зухры! Нам осталось лишь объявить о помолвке. Это должно было произойти очень скоро. Однако я колебался и старался оттянуть срок под тем предлогом, что мне необходимо поехать в деревню — ведь родные должны принять традиционное участие в подготовке к свадьбе. Чем ближе подходил назначенный день, тем сильнее разгоралась моя любовь к Зухре и росла боль в душе из-за моего вероломства. Я вздыхал, скорбя. Ах! Если бы она смягчилась, если бы послушалась меня… мое сердце было бы с ней навеки…
Гром? Землетрясение? Или что-то упало в комнате? Я высунул голову из-под одеяла и огляделся в кромешной тьме. Да, я, несомненно, на своей кровати в пансионате «Мирамар», но что это? О боже, голос Зухры. Я выскочил из комнаты. При свете ночника я увидел, что Зухра ожесточенно борется с Хусни Алямом. С первого взгляда я понял, что происходит. Я хотел, не поднимая шума, освободить ее и в то же время не портить отношений с Хусни. Дружески положив ему руку на плечо, я шепотом сказал:
— Хусни!
Однако в пылу борьбы он не слышал меня. Я сильнее сжал его плечо и повторил:
— Хусни!.. Ты сошел с ума?!
Он грубо оттолкнул меня, но я крепко ухватил его за руку и решительно произнес:
— Иди в ванную и сунь палец в рот!
Он вдруг резко повернулся и ударил меня по лицу. Я обезумел от ярости и бросился на него с кулаками. Мы дрались до тех пор, пока не явилась мадам. Она обошлась с зачинщиком с таким дружелюбием, которого он явно не заслуживал. Я хорошо понимаю старуху. По себе понимаю. Оба мы вертимся вокруг Хусни, в душе надеясь извлечь выгоду из его предполагаемого дела.
Несколько дней спустя я увидел Хусни Аляма выходящего из казино «Жанфуаз» около часу ночи в сопровождении Сафии Баракат. Я сначала удивился, затем вспомнил тот день, когда он увел ее из пансионата. Ну что ж, у них одинаковые наклонности, и они наверняка сойдутся.
Мы с Али Бекиром и Рафатом Амином долго сидели в кабаке у Джорджа. Потом вышли на набережную, вдохновленные хорошей погодой и подогретые вином. Рафат Амин, как всегда после выпивки, говорил только о партии «Вафд». Что касается Али Бекира, то он почти не видит разницы между партией «Вафд» и спортивным клубом «Ахли». И я никогда не вдавался в тонкости политики, несмотря на то, что активно занимался ею.
— А ты не считаешь, что партия «Вафд» уже умерла? — спросил я насмешливо.
— Говори что хочешь о революции, я не отрицаю ее силы, но народ умер бы со смертью «Вафд».
В это время мой взгляд и упал на Хусни Аляма и Сафию, спускавшихся к набережной.
— Вон он, твой народ, продолжает борьбу после полуночи! — со смехом сказал я, указывая на них.
Когда пришло время расставаться, Али Бекир прошептал мне на ухо:
— Скоро мы получим сигнал.
Когда я вошел в пансионат, все было погружено в глубокий сон. Мне показалось, что за стеклянной дверью Мансура Бахи горит свет. Я постучался и вошел. Повода у меня никакого не было — просто я был пьян. Он с удивлением посмотрел на меня, и в его глазах засветилась печаль.
— Не упрекай меня… я пьян! — сказал я, усаживаясь на ближайший стул.
— Это видно, — ответил Мансур.
Я засмеялся.
— Знаю-знаю — я не в состоянии завоевать твою симпатию. Мне кажется, ты очень скрытен!
— У каждого свой характер, — вежливо ответил он.
— Мне кажется, твоя голова гнетет тебя!
— Голова — основа наших бед! — непонятно ответил он.
— Благослови аллах нас, обладателей пустых голов! — засмеялся я.
— Не преувеличивай. Ты — источник незатухающей активности…
— Правда?
— Активен в политике… мысли революционные… шашни любовные…
Меня задели его последние слова, но и они потонули в волне хмеля. Мне только стало ясно, что он не рад мне, никому не рад. Я попрощался и ушел.
Когда Зухра принесла чай, я отбросил все свои тягостные мысли и отдался любви. Однако при виде ее сурового окаменевшего желтого лица и нахмуренного взгляда мое сердце наполнилось беспокойством.
— Зухра, что с тобой? Ты не такая, как обычно!
— Если бы не мудрость аллаха, которая выше разума, то я стала бы неверующей, — ответила она гневно.
— Разве еще какие-то новые заботы прибавились к нашим невзгодам?
— Я сама видела вас вдвоем, — презрительно бросила она.
Я понял, о чем она говорит, и сердце мое как будто провалилось в пропасть.
— Кого ты имеешь в виду? — спросил я с отчаянием.
— Учительницу! — И зло добавила: — Похитительница и распутная…
Я засмеялся. А что еще было делать?
— Эх, ты… Я случайно встретил твою учительницу — и только…
— Лжец! — жестко прервала она меня. — Ничего не случайно. Я узнала это сегодня от нее!
— Нет! — с отчаянием воскликнул я.