Папа напрокат
Шрифт:
– Кто у тебя родится, Даша?
– Девочка!
– Уверен, она будет такая же красивая, как ее мама! – заявляю бодро.
Но тут же чертыхнулся себе под нос, потому что за мной увязалась патрульная машина с мигалками и приказывает мне прижаться к обочине. Приходится это сделать.
– Почему мы остановились?
Голос Даши прерывается частыми постанываниями. Я успокаивающе глажу ее по плечу, умоляя подождать немного. В стекло с водительской стороны стучит патрульный. Я опускаю стекло.
– Нарушаете скоростной режим.
– Командир, я в курсе. Но мы рожаем… – показываю в сторону Даши.
– Скорую нужно вызывать в таких случаях!
– Ты не понял, она прямо здесь рожать начала, когда мы в больницу ехали. Мне в «Гиппократ», тут ехать всего минут двадцать осталось.
Лицо патрульного полицейского суровеет вмиг.
– Впереди, на Маяковского пробка. Не пробьешься. Давай в объезд, по Кирсанова.
– В два раза дольше получится! – возражаю я.
– Если на Маяковского сунешься, твоя девушка точно в машине родит. Давай за мной… – машет жезлом полицейский. – Освобожу тебе дорогу!
– В два раза дольше?! Мамочка, мы не доедем! Я рожу в машине парня, которого даже не знаю! – всхлипывает Даша.
Машина срывается с места вслед за патрульной.
– Обижаешь, Даша. Мы уже знакомы, забыла? Я Игорь Кузнецов, двадцать девять лет. У меня свой фитнес-центр. Можешь считать, что у тебя в кармане годовой абонемент. Платиновая карта. Обещаю!
– Игорь Кузнецов? – переспрашивает Даша, отвлекшись на мгновение от боли.
Потом она закрывает ладонями лицо, начинает смеяться и плакать одновременно.
Истерика родовая, не иначе. Поскорее бы доставить ее в клинику!
Глава 2
Игорь
Успел!
К моменту, когда Дашу перенимают заботливые и внимательные руки медицинского персонала, я чувствую себя так, словно пробежал эти километры сам, притащил машину на себе. Пот струится по вискам. Спортивная майка липнет к спине. Ведь я бегал в привычном, усиленном режиме, не успев переодеться.
– Кажется, успели, – усмехается патрульный полицейский, провожая взглядом Дашу. – Кирилл.
– Не понял, – хмурюсь я.
– Меня Кириллом зовут. Неплохое имя для сына?
– Даша девочку ждет, – отвечаю я автоматически.
Патрульный порывается сказать что-то еще, но я слышу, как меня громко зовут по имени:
– Кузнецов Игорь!
– Кажется, это тебя! – хлопает по плечу полицейский. – Удачи, будущий папаша!
Так и хочется возразить, что никакой я не папаша! Вероятно, меня зовут просто для того, чтобы подписать какие-то бумаги. Поэтому я покорно иду на зов медсестры. Мне суют под нос какие-то листы, сплошь заполненные мелким шрифтом. Я расписываюсь, не читая. Меня окликает еще одна медсестра:
– Вы – Кузнецов Игорь?
– Да, это я.
– Сюда, пожалуйста!
Я прохожу за медсестрой. Она протягивает мне халат и медицинскую шапочку. Я автоматически принимаю их из рук персонала и задаюсь вопросом: а для чего мне это, собственно говоря, надо? Подождать, чем закончится эпопея с родами, я могу и в коридоре, на кожаном, мягком диване.
Зачем мне это медицинское обмундирование и резиновые тапочки, услужливо поставленные около моих ступней?
– Роды уже начались. Они протекают стремительно, – подсказывает медсестра, натягивая на меня халат. – Поторопитесь, чтобы увидеть рождение своего малыша.
Какого малыша?!
Только сейчас до меня доходит, во что меня собираются втянуть! В совместные партнерские роды!
– Я не готов, – произношу сдавленным голосом. – Я не знаю, что делать!
Да я вообще не тот, кто должен быть рядом с Дашей!
– Ничего страшного. Мы и ваша девушка все сделаем сами. Вам только нужно будет держать Дашеньку за руку и подбадривать. И перерезать пуповину, разумеется!
Меня, онемевшего, ослепшего и потерявшего способность ясно выражаться, подталкивают в родильный зал. Я замираю почти на самом пороге, услышав гневный вопль Даши.
– Игор-р-р-рь, – грозно рычит Дарья. – Убью, скотина… Если пр-р-р-риблизишься ко мне хоть на метр-р-р!
– Вот. Слышите! Она не желает меня видеть! – пытаюсь отступить, но дверь за моей спиной захлопывается, лишая возможности побега.
– Не бойтесь, папаша! Мы здесь и не такое слышали. Обычная реакция роженицы… Ведь боль, испытываемая в момент родов, превышает привычный болевой порог большинства.
Вот спасибо, ободрили. Я едва живой и почти ничего не вижу перед собой. Только побледневшее лицо Даши с прикушенными от боли губами.
Я нахожу ее ладонь своей и глажу по лбу, покрытому холодным потом. Да я сам потею так, что с меня градом льется!
– Все будет хорошо, Даша…
Даша переводит на меня взгляд, затуманенный болью, спрашивая:
– А ты какого черта тут делаешь?!
– Не отвлекаемся. Дышим чаще… Вот-вот начнется! – командует акушер.
Трындец. У них все начнется, а для меня, похоже, все закончится.
Все происходящее после кажется событиями из страшного сна. Крики. Подбадривания. Слезы. Мне самому хочется упасть на пол и рыдать, глядя в безразличный светло-серый потолок родильного зала. Потому что эта экзекуция, черт побери, не заканчивается!
В фильмах все было иначе. Через пять минут после начала родов врач командовал: «Тужься!» и уже через несколько секунд радостным родителям презентовали розовощекого, громкоголосого малыша.
А сейчас у меня ощущение, что я нахожусь в пыточной камере гестапо.
– Еще немного! Еще…
– А-а-а-а-а!
– Готово!
Шлепок. Еще шлепок. Громкий плач младенца.
– Мы это сделали. Девочка… – возвещает врач.
По лицу Даши струятся слезы счастья. В каком-то необъяснимом порыве колоссального облегчения, я целую ее лоб и мокрые щеки.