Чтение онлайн

— Правда? И что вы еще замышляете тут сделать? Подложить в мою спальню наркотики? Или устроить взрыв в гостиной? Или, может быть, напустить скорпионов и змей в постели моих сестер?

— Господи, о чем вы говорите? — возмутилась Мария.

— Не притворяйтесь. Накануне музыкального вечера вы подослали этого Майлза и подбросили мне наркотики.

— Серена, какая чушь! Что за шпионские фантазии? Я же член вашей семьи; как же я могу так поступать!

— Вы еще пока не член моей семьи, — напомнила Серена.

— Но скоро стану, — возразила Мария, — хотя я думаю, что очень скоро у нас с Освальдом будет своя семья, поскольку вы для отца оказались не слишком хорошими дочерьми, — уверенно заявила она.

Серена остановилась и с ненавистью посмотрела в лицо будущей мачехи. Мария улыбалась — было видно, как в полумраке коридора поблескивали ее зубы.

— Неужели? — ехидно спросила Серена. — Вы до сих способны родить ребенка?

— Мне только сорок, дорогая, — с усмешкой ответила Мария. — Может, вы и думаете, что это слишком много, но женщины в этом возрасте способны иметь детей.

Серена не знала, что ответить; от гнева ее мысли путались.

— Что с вами? — Мария победоносно выпрямилась. — Вы не знали, что ваш отец хочет сына? Он всегда этого хотел.

— Разумеется, — спокойно ответила Серена.

— Может, вы воображали, что он очень обрадуется незаконному внуку, которого вы носите?

Серена почувствовала, как в ней вскипает бешенство.

— Что вы сказали? — прошипела она.

— Я сказала, что Освальд не слишком рад вашему внебрачному ребенку. — Змеиная улыбка скользнула по ее губам. — Он не будет наследником Хантсфорда. Имение получит мой сын. И титул тоже.

Освальд смотрел в небо, сложив руки на груди и широко расставив ноги. В этой позе он напоминал английского бульдога, защищающего свою территорию. Свет фейерверков зажигал темноту и пропадал так же быстро, как появлялся. Камилла, закутанная в теплую накидку, подошла к отцу. Ярко-красная вспышка на мгновение озарила его лицо и сразу уступила место холодному синему отблеску.

— Впечатляет, правда? — произнесла она.

— Мария все оплатила, — сказал он, — это ее подарок семье на Рождество.

— Великолепно, — прохладно отозвалась Камилла.

На стене стояли около семидесяти гостей, наслаждаясь незабываемым зрелищем.

— Необычная ночь… — заметила Камилла.

— Да, — гордо ответил он, — это лучший из праздников, самое чудесное время.

— Ты знаешь, я хотела… — Камилла осторожно взглянула на него, чтобы проверить, удобное ли время она выбрала для ответственного разговора. Но, вспомнив, что ей советовал Филипп Уэтхорн, набралась смелости и продолжила: — Я хотела бы угадать, каким будет для меня следующий год. Скажи, я могу рассчитывать на твою помощь?

Освальд неопределенно улыбнулся:

— Найти тебе деньги для выборов?

У Камиллы перехватило дыхание.

— Да, я стала кандидатом от Эшера. Весьма перспективным кандидатом. — Она боялась сказать лишнее и тщательно обдумывала каждое слово. — Мне необходим фонд для кампании. Может быть, ты согласишься поучаствовать в этом?

Освальд молчал, любуясь огнями фейерверка.

— Мне не нравится эта авантюра, Камилла, — наконец заявил он. — После музыкального вечера я не собираюсь принимать участие в общественных мероприятиях, они убыточны.

Камилла не могла понять, был ли это прямой отказ или надежда еще оставалась.

— Но ведь я не музыкальный вечер тебе предлагаю. Речь идет о моей карьере.

— Да, именно о твоей.

— Что это значит? — удивилась она. — Я полагала, что ты меня поддержишь. Ты ведь сам занимался политикой. А у меня уже есть успехи. Может, ты мне просто завидуешь?

Взлетевшая ракета рассыпалась в небе сотнями искр.

Освальд помедлил, но все же повернулся к дочери лицом.

— Я не стал говорить с тобой сегодня о политике не потому, что не знал, что ты стала кандидатом консерваторов Эшера, и не потому, что завидую. — Он язвительно усмехнулся. — Я не хочу участвовать в этой нелепой затее.

— Ты же сам был в палате лордов! — возразила Камилла. — Тебе нравилось это. Почему же ты считаешь, что я не должна этим заниматься? Почему ты называешь мою карьеру нелепой затеей?

Освальд отвернулся от нее и уставился в темноту.

— Потому что парламент не для тебя, Камилла.

Теперь его слова уже не тревожили, а откровенно злили ее.

— Откуда тебе знать? Мне доверяют, меня уже выбрали…

— Да? — рассмеялся Освальд. — Они еще просто не знают, кто ты такая.

Камилла замерла в недоумении. Она так надеялась на его поддержку и понимание! Но вместо этого получила порцию пренебрежения и грубый отказ. Да еще намек на неприятные для нее воспоминания.

— Какое имеет значение, что у меня было в прошлом? У многих политиков прошлое не очень чистое. Думаешь, ты был лучше?

— У меня были грехи, но не такие, как твой, — равнодушно отозвался Освальд, бросив на нее мрачный взгляд.

Упрямство Камиллы и готовность спорить с ним всегда раздражали Освальда.

— Скажи спасибо, что только я один знаю правду. По крайней мере пока что других свидетелей нет.

— Папа, все это давно уже закончилось. Прошу тебя, оставь эту тему! — резко ответила Камилла.

— Тайное становится явным рано или поздно, — возразил Освальд. — Если не хочешь позора, забудь обо всех этих глупых мечтах стать членом парламента.

Но Камилла не собиралась так быстро отступать.

— Ты просто завидуешь? Да? — с вызовом бросила она. — Завидуешь, что я добилась успеха. Ни один отец так не относится к своим детям, как ты! Мы никогда не могли тебе угодить. Почему? Чего ты хочешь?

На лице Освальда появилось выражение, недвусмысленно подтверждавшее правоту ее слов.