Чтение онлайн

Ничего интересно не попадалось ей на глаза. Черный столик, золотые часы. Письменный прибор из хрусталя. Серебряная подставка для книг. Газеты, письма. Некоторые из конвертов были вскрыты. На большом столе стояла лампа. Она хотела включить ее, но потом решила, что в темноте безопаснее. Если кто-нибудь будет проходить по коридору, то заметит свет из-под двери.

Серена принялась разглядывать конверты. Благодарственные письма за участие в благотворительных вечерах, банковская корреспонденция, письма из Джерси, Женевы, с Каймановых островов. Ничего существенного. И вдруг на глаза ей попалось письмо со штемпелем Хантсфорда. Адрес был написан почерком, не узнать который было просто невозможно. Это был почерк ее отца.

Серена осторожно, чтобы не порвать конверт, извлекла из него пачку бумаг. Какие-то деловые документы, неподписанные и недатированные, в которых фигурировали Освальд, Филипп Уэтхорн и Николас Чарлзуорт. Как ни вчитывалась Серена, она так и не могла разобрать, о чем шла речь. Канцелярский язык был для нее так же малодоступен, как китайский. Если бы на ее месте оказалась Камилла, она бы в два счета выяснила, о чем в них говорилось. Серена смутно догадалась, что документы эти имели отношение к «Би-ви-си холдингу», управление которым должно было перейти к Освальду, как следовало из некоторых пунктов. Далее она выяснила, что свою долю доходов от скаковой лошади Урагана Филипп Уэтхорн и Николас Чарлзуорт соглашались передать Освальду безвозмездно. Но этого не могло быть, ведь Ураган приносил колоссальную прибыль! Серена не разбиралась в специфике скачек, но одно она понимала ясно — отдать лошадь просто так никто бы не согласился. Но почему же тогда были составлены эти бумаги? Как Освальду удалось вынудить их пойти на такое?

Серена заметалась по комнате в нерешительности. Стоит ли забрать документы с собой и показать их Кейт? Но куда она их спрячет? В крошечную сумочку они не влезут! Надо было срочно посоветоваться с сестрой. Бросившись к двери, она вдруг услышала голоса. Кто-то шел в библиотеку. Серена вернулась и спряталась под стол, но с ее животом сидеть там было крайне неудобно и пришлось почти лечь на пол.

— Ты должен попробовать коньяк, — сказал, входя, Филипп, — тысяча восемьсот третьего года. Я купил его на аукционе пару лет назад. Нам с тобой есть за что выпить.

Серена услышала, как щелкнул выключатель.

— Я предпочитаю кларет восемьсот сорок седьмого, у тебя он есть, я знаю, — ответил Николас.

Серена уже не сомневалась, что эти двое могут надолго обосноваться в библиотеке. От ужаса ее спина покрылась испариной.

— Ты видел, пришли Серена и Кейт, — сказал Николас. В его голосе звучало явное беспокойство.

— Я знаю, — ответил Филипп, — по-моему, я их не приглашал.

— Так какого же черта они явились? Сдается мне, что они не ради вечеринки сюда приехали. Тебе не кажется, что они могут что-то знать?

— Расслабься. Серена любит вечеринки, вот и все.

Серена затаила дыхание.

— А вот Кейт — хитрая сучка. Если она тут, значит, не случайно, — сказал Николас.

— Не случайно? Что ты имеешь в виду? — понизив голос, спросил Филипп. — С нашим бедным другом просто произошел несчастный случай. Нам-то какое дело?

— Да, возможно… — неуверенно отозвался Николас. — Полиция уже наведывалась к тебе?

— Да, да, — быстро ответил Филипп. — Я сказал им все, как мы договорились. Уверен, они ничего не подозревают. Освальд напился и упал вниз. Снег засыпал все следы. Спасибо Господу за такую погоду.

Серена с ужасом слушала эти циничные признания.

Освальда убили его друзья. Скорее всего причиной был тот самый контракт по поводу Урагана. Но тут она вспомнила Дэвида Лофтуса. Интересно, а Филиппа и Николаса он тоже шантажировал?

Уэтхорн и Чарлзуорт, поставив бокалы на стол, направились к двери. Серена мысленно поблагодарила Господа. Ноги у нее затекли, и спину ломило от боли, но она боялась пошевелиться. Вдруг кто-то из них развернулся и пошел обратно. Все произошло так быстро, что она не успела опомниться. Яркий свет лампы ударил ей в лицо.

— Серена Бэлкон! Что вы здесь делаете? — вкрадчиво спросил Филипп. Его губы улыбались, но в глазах была пугающая серьезность. Николас протянул руку и вытащил ее из-под стола. Не в силах удержаться на ногах, она упала в кожаное кресло, но Николас не выпускал ее руку, сжимая словно тисками.

— Что вы здесь делали? — спросил он жестко.

Серена улыбнулась, понимая, что сбежать она все равно не сможет.

— О, вы знаете… у меня такое состояние, я же беременна… — лепетала она. — Мне стало плохо, и я искала место, где можно было бы уединиться.

Филипп холодно кивнул:

— Под столом.

— Серена, отвечайте: что вы тут делали? — Николас тряхнул ее за руку. Контракт, который она пыталась спрятать за спиной, упал на пол. Мужчины мрачно переглянулись.

Серена попыталась встать на ноги, но почувствовала резкую боль в животе. Она упала в кресло, согнувшись почти пополам. И вдруг на нее словно снизошло озарение. Ситуация была предельно ясной — Освальд знал, что они скрывают Крейгдейла, ему нужны были деньги, и он решил завладеть Ураганом. Чтобы заставить уступить Николаса и Филиппа, он стал им угрожать, что сообщит полиции о Крейгдейле. Филипп и Николас не хотели отдавать ему лошадь, которая сулила миллионные прибыли, и убили его.

* * *

Венис окинула внимательным взглядом свою библиотеку, провела рукой по любимым кожаным креслам и окончательно утвердилась в намерении выставить все это на продажу. Дом своей атмосферой напоминал ей сейчас Хантсфорд — холодный, пустой и мрачный. В Нью-Йорке она планировала все устроить по-другому — жизнь, дом, работу. Ей хотелось поскорее забыть страшные уроки уходящего года — разочарования, предательство, крушение надежд. Отец, муж и даже ее собственное тело преподнесли ей слишком неприятные сюрпризы — муж изменял, отец отравлял ей жизнь, и даже ее женское естество, как выяснилось, было не без изъяна. Когда-то она сама не хотела заводить детей, даже от человека, которого по-настоящему любила, и вот природа отняла у нее эту возможность раз и навсегда.

Но у нее оставался Джек. И еще работа. Ее признали, и этого у нее никто не мог отобрать. Венис налила в бокал водки. Раньше она не любила этот напиток, но после смерти отца, чтобы как-то справиться со стрессом, часто прибегала к нему как к утешительному средству. Ее мучили воспоминания о том, как накануне трагедии она стала невольной причиной конфликта между Джеком и Освальдом. Она сделала выбор, который обязана была сделать, — предпочла Джека.

Все ее надежды были связаны с Нью-Йорком, но, прежде чем она улетит туда, надо решить вопрос с Дэвидом Лофтусом. Вчера вечером он опять приходил к ним. Венис рассчитывала на Камиллу — она знала, какие меры надо предпринять, чтобы защититься от шантажа. Но из-за письма Леонарда Грэкхема Камилла потеряла покой и от ее уравновешенности не осталось и следа. Она боялась, что прошлое всплывет и погубит ее адвокатскую и парламентскую карьеру.