Чтение онлайн

«Дождался охотничьего сезона», — думала Камилла, держась в стороне ото всех. Ей хотелось поскорее вернуться домой. В отличие от Кейт и Венис она не испытывала отвращения к охоте. Наоборот, эти поездки даже развлекали ее, ей нравилось пить виски и крепкий чай, которые традиционно полагались на природе, но на этот раз ей было не до удовольствий. Присутствие рядом с ее отцом разряженной и вызывающе накрашенной Марии Данте ее раздражало. От лая спаниеля и резких птичьих криков у нее разболелась голова.

— Чертово ружье, хорошо стреляет, но тяжеловато для плеча, — пробормотал барон, обращаясь к дочери. Невзирая на его постоянные жалобы на чрезмерную занятость и нехватку времени на отдых, Освальд тем не менее не пропускал возможности пострелять или погонять на автомобиле. Заметив на лице Камиллы грустное выражение, он поинтересовался, что с ней.

— Ты полдня киснешь. Возьми себя в руки или отправляйся домой. Не порть всем остальным настроение.

— Ты сказал, что мы не задержимся надолго, — отозвалась Камилла, посмотрев ему в глаза.

— Мы не уедем, пока не закончится охота, — резко возразил Освальд. — Я не собираюсь бежать обратно из-за того, что тебе скучно.

Он повернулся и осмотрел окрестности и опушку леса, не обращая внимания на заливистый лай пса. Затем переложил ружье в левую руку и снова занял позицию, удобную для стрельбы.

— Мне хватает упрямства Кейт, которая отказалась приехать, — проворчал он. — Я требовал, чтобы вся семья собралась вечером, но, похоже, они решили сделать вид, что ничего не слышали.

— Ты же знаешь, что произошло, — отозвалась Камилла, застегнув полупальто. — Кейт и Серена не желают видеть друг друга.

— Чушь! — Освальд вскинул ружье. — Нечего вставать в позу из-за какого-то выскочки. Сама знаешь, как я относился к последним выходкам Серены, но сейчас, когда она успокоилась, Кейт следовало бы поддержать ее. И потом, она что, не понимала, чем закончится знакомство этого парня с Сереной? Надо было раньше думать.

Видя, что отца совершенно невозможно ни в чем переубедить, Камилла решила придерживаться позиции молчаливого слушателя. Ссориться у нее сейчас просто не было сил. Да и вряд ли им удалось бы полноценно побеседовать, пока рядом находилась Мария. Она постоянно вмешивалась и отвлекала его внимание любыми способами. После своей победы на выборах Камилла впервые увиделась с отцом, но так и не поделилась с ним своими планами на будущее. Она не сомневалась, что он не воспримет всерьез ее политическую карьеру, а значит, не стоит и начинать разговор. С каждым годом они все больше отдалялись друг от друга, и Камилла старалась сообщать отцу как можно меньше информации о себе и своих делах. Иногда ее угнетала эта ситуация, она сожалела о том, что между ними нет и намека на взаимопонимание, но исправлять это было уже поздно.

Венис сидела в спальне Серены и смотрела в окно на озеро, сверкавшее багрянцем в лучах заходящего осеннего солнца.

— После охоты будет чаепитие. Хочешь, мы к ним присоединимся? Ты же знаешь, папа разозлится, если мы будем их игнорировать.

Серена, лежавшая на постели облокотившись на подушку, молча смотрела на чашку чая, которая остывала на туалетном столике.

— Не хочу. В другой раз, — ответила она. — В конце концов я беременна и имею право отдохнуть.

Она бросила в изножье кровати газету.

— Ты читала это?

— Нет, — ответила Венис.

— Том номинирован на «Золотой глобус».

Венис не знала, что сказать, чтобы не расстроить сестру.

— Но ведь это хорошая новость, правда? — осторожно предположила она.

Серена вздохнула и стукнула кулаком по подушке. Нет, это была плохая новость. Уже пять человек с сияющими улыбками на лице сочли своим долгом оповестить ее об успехах Тома. А она вовсе не разделяла их восторгов. Но что толку объяснять все это Венис?

— Ну конечно, хорошая, особенно в этот год, когда моя собственная кинокарьера пошла коту под хвост! — проворчала она, не глядя на сестру.

Венис очень боялась, что Серена снова разрыдается. Последнее время она чувствовала себя такой несчастной, что постоянно нуждалась в утешении. За все эти годы Венис еще никогда так за нее не переживала. Конечно, она доставляла ей массу хлопот, потому что была самой младшей и самой избалованной, но она никогда не страдала по-настоящему, все шалости сходили ей с рук, ей прощались любые ошибки и капризы. И вот наступила действительно черная полоса, когда счастье и удача изменили ей. Бремя неприятностей оказалось ей не по силам, у Серены не было такой же стойкости и воли, как у Камиллы и Кейт, испытания повергли ее в отчаяние.

Если раньше она светилась красотой и здоровьем, то теперь выглядела уставшей и хмурой. Беременность пока не портила ее, но и не украшала. Казалось, она стала еще более хрупкой и нервной, ее угнетало необычное состояние тяжести и быстрая утомляемость. Сопряженные с беременностью неудобства постоянно раздражали ее. Медленно, но неуклонно она впадала в депрессию. Для Венис наблюдать все это было вдвойне больно. Она так давно мечтала о ребенке, что невольно удивлялась отношению сестры к своему положению. Возможно, причина крылась в том, что Серена была еще слишком молода, чтобы с радостью принять груз материнства.

— Что ты грустишь? — спросила Серена, пытливо вглядываясь в лицо Венис.

— Хочешь знать правду? Меня тревожит твое состояние. Ты подавлена, это видно.

Венис покачала головой.

— И знаешь почему?

— Почему? — сердито спросила Серена.

— Потому что ты еще и с Кейт поссорилась.

Серена покосилась на нее.

— Давай не будем об этом. Лучше подай мне чай.

Венис протянула чашку. Серена сделала пару глотков и вдруг спросила:

— Думаешь, Том получит «Глобус»?

По традиции, существовавшей в семье Бэлкон, после охоты Освальд устраивал праздничный ужин. Все джентльмены должны были явиться на него в костюмах и при галстуках, как на оперное представление, а женщинам полагалось надевать вечерние туалеты.

Но Серена так не хотела показываться гостям, что сама мысль о необходимости наряжаться вызывала у нее панику. К тому же там уже сидела Мария Данте. Серена решила выбрать серебристо-серое платье от «Осси Кларк» в винтажном стиле, которое скрывало бы ее беременность. Несмотря ни на что, она все еще была необычайно привлекательна. Камилла даже подумала, увидав ее, что она удивительно похожа на их мать, Маргарет Бэлкон, в расцвете ее карьеры фотомодели. Однако сама Серена была по-прежнему мрачной, комплименты не радовали ее, она уже заметила среди гостей Марию Данте. Да, они могли бы соперничать, потому что никто не осмелился бы отрицать, что Мария была хороша. Но ее красота была слишком зрелой, слишком тяжеловесной и яркой, особенно теперь, в этом алом бархатном платье, контрастировавшем с иссиня-черным цветом ее волос.