Чтение онлайн

Но и в таких условиях человечество надеется спасти себя! Однако надо не только надеяться, но и активно действовать.

Локальные войны, как пытаются уверить нас деятели американского госдепартамента, служат исключительно делу поддержания стабильности в том или ином регионе. Но надо иметь в виду, что в условиях глобализации они очень быстро перерастают пределы той локализации, которую изначально определяют им пентагоновские стратеги. Весь мир получил возможность [525]убедиться в этом на примере войн на Балканах и в Ираке. Под видом борьбы за демократию и против «бесчеловечного диктаторского режима» зажжен очаг напряженности планетарного масштаба, снижения градусов накаленности внутри которого в ближайшее десятилетие ожидать не приходится.

Наиболее тревожным и опасным является то, что такая политика проводится в условиях, когда развитие современной цивилизации и так идет бесконтрольно, хаотически, движимое только требованиями рынка и духом беспощадной конкуренции.Несомненно, что даже без военных потрясений это может привести к планетарной катастрофе, которая сделает жизнь на Земле невозможной.

Вполне понятно, что передовая часть общества все чаще и чаще задается вопросом: сколько отпущено наступившему третьему тысячелетию? Хватит ли воли и разума у лидеров разных стран и у человечества в целом, чтобы Земля могла рассчитывать еще хотя бы на одно столетие жизни?

Острота, которую приобрели сегодня проблемы экологии, обеспечения человечества продовольствием, регулирования народонаселения, пресечения международной преступности, терроризма и наркобизнеса, борьбы с тяжелыми заболеваниями, должна заставить лидеров всех стран задуматься об организации всеобщих совместных действий. Сегодня мы стоим на пороге планетарной катастрофы, предотвратить которую — наша задача и наш священный долг перед потомками.

Уверен, что пионерами в этом деле должны стать авторитетные и развитые страны, в прошлом перенесшие наиболее тяжелые испытания, а ныне являющиеся признанными лидерами международного процесса. В первую очередь это относится к России и Германии. Нашим народам — русскому и немецкому — довелось испытать больше других. И они лучше других чувствуют [526]горе и страдание. Поэтому именно они должны стать ядром мощной международной коалиции, на новом этапе развития человечества противостоящей силам хаоса и зла.

В этой связи хотел бы поделиться своими соображениями о Германии, которую мне посчастливилось наблюдать в разные периоды на протяжении многих десятилетий, а также передать настроение немецких коллег, которым небезразлична судьба России.

Всё это имеет прямое отношение к этой книге.

Я был в Германии четыре раза. Впервые ступил на немецкую землю в феврале 1945 года на Одере, в районе Кюстрина, в составе Белорусского фронта. После окончания боевых действий остался там и прослужил пять лет в разных гарнизонах, расположенных в Тюрингии и Саксонии.

Второй раз приехал в конце 60-х годов, уже на должность командующего армией, а затем был назначен первым заместителем главнокомандующего Группой советских войск в Германии и пробыл там еще четыре года.

В мае 1991 года прибыл в Германию с официальным визитом, как главнокомандующий Сухопутными войсками Вооруженных Сил Советского Союза. И наконец в четвертый раз — совсем недавно, в апреле 2004 года как очевидец и участник событий шестидесятилетней давности. Побывал там вместе с телевизионной группой, занимающейся съемками фильма, посвященного 60-летию Победы над фашизмом.

Таким образом, все послевоенное становление Германии проходило на моих глазах. И я — может быть, как немногие — могу судить о том, как формировалась немецкая нация в послевоенный период, с чего сразу после войны началось ее возрождение. Как из-за разделения на «восточных» и «западных» немецкий народ был искусственно разобщен, как преодолевал трагедию [527]разделения и с каким идеологическим и духовным багажом подошел к восстановлению и к дню сегодняшнему.

Итак, февраль 1945 года. Наша 35-я гвардейская стрелковая дивизия, как уже читателю известно, захватила плацдарм в районе Кюстрина. Шли тяжелые бои. Я был в третий раз ранен, но быстро поправился и вернулся в строй. Последовали прорыв обороны на Зеловских высотах и наконец взятие Берлина.

Много было памятного. Разминирование домов, снятие фугасов, оказание медицинской помощи не только мирным жителям, но и раненым солдатам вермахта… Мы спасали людей в берлинском метро, которое нацисты хотели затопить. Наши военные организовали питание для жителей Берлина прямо на улицах города из своих солдатских кухонь. А жителями были только женщины, дети и старики. Напуганные и измученные, они вначале с опаской подходили к нашим солдатским кухням. Но когда наиболее решительные получали добротную, горячую пищу, такую же, как наши солдаты и офицеры, то и остальные смело и быстро выстраивались в очередь. Тогда, глядя на исстрадавшиеся лица жителей разбитой немецкой столицы, я, молодой капитан Советской Армии, не раз вспоминал мудрого Бисмарка. Вот к чему приводит преступная безответственность вождей!

Как и русский, немецкий народ тяжело пережил годы Второй мировой войны. Тогда в разбомбленном Берлине сорок пятого возле наших походных кухонь страдания людей были особенно зримы.

Разбитая страна конечно же нуждалась в помощи, и в первую очередь в создании государства, способного обеспечить элементарную систему управления. Необходимо было определить форму государственного устройства послевоенной Германии. Руководство Советского Союза и лично Сталин выступали за единое [528]государство. Этот тезис был неоднократно озвучен и на Потсдамской конференции, и на предыдущих встречах в верхах. Однако союзники настаивали на разделении страны. Последней попыткой сохранить единство было проведение в Берлине в 1947 году Первого немецкого народного конгресса. Но союзники продолжили политику раскола, и в итоге образовались две Германии.

Все это хорошо известно из истории, но я хочу еще раз вернуться к этому, потому что, оставшись в Германии в составе Группы советских оккупационных войск, лично наблюдал картину всех эволюции до 1950 года и считаю необходимым акцентировать внимание на нюансах, которые теперь, по прошествии времени, кое-кто предпочел бы замолчать, а то и вовсе вычеркнуть из летописи человечества.

Тогда в полной мере проявилась двурушническая политика союзников, в частности, Соединенных Штатов, сразу взявших курс на разобщение немецкой нации, на этот раз — на основании экономического расслоения.

В апреле 1948 года вступил в действие план Маршалла, предусматривающий широкое финансирование и материально-техническое обеспечение Западной Германии. Руководство Советского Союза убеждало союзников, что действие экономической помощи должно распространиться и на Восточную Германию — ведь логично было бы помочь одинаково всему немецкому народу! К тому же Восточная Германия пострадала значительно больше. Однако эти просьбы остались без внимания.

В то же время Советский Союз был вынужден не только заниматься восстановлением собственного народного хозяйства, одновременно рассчитываясь по полученным у союзников во время войны кредитам и в полном объеме возвращая все поставленные из США по ленд-лизу автомобили, но и помогать Восточной [529]Германии, Польше, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Румынии восстанавливать свою экономику. Народы этих стран, испытав на себе всю тяжесть войны, должны были в кратчайшие сроки вернуться к нормальной жизни. Помощь нашего народа была эффективной, в том числе и немецкому народу. Хотя, безусловно, объем этой помощи не мог идти ни в какое сравнение с теми экономическими бенефициями, которые были предоставлены Западной Германии в рамках плана Маршалла, в осуществлении которого участвовали, помимо Соединенных Штатов Америки, еще семнадцать стран.