Чтение онлайн

Явившись к командиру дивизии полковнику Смолину, я доложил ему о прибытии по его приказанию и добавил:

— Командир полка то ли удивлен, то ли обеспокоен, что я вызван к вам.

Комдив положил свою руку-протез на стол, пригласил меня сесть и, не отреагировав на мою фразу, начал издалека: «Как дела в полку в целом, в артиллерийских подразделениях, как устроились, какие нужды, что больше всего беспокоит солдат и офицеров, какие взаимоотношения с командиром полка?»

Отвечая подробно и конкретно на каждый вопрос, я все-таки уклонился от деталей взаимоотношений с Андреевым. Однако комдив еще раз потребовал рассказать, как сложились отношения у командира полка с офицерами. И опять я ему ответил:

— В пределах нормы.

Улыбнувшись, Смолин не стал больше настаивать, но было видно, что он располагает нелестными отзывами и, очевидно, хотел все-таки кое-что уточнить. Видимо, вполне удовлетворившись моей оценкой ситуации, Смолин перешел непосредственно к причине моего вызова:

— Как говорится, сразу быка за рога. Чего бы ты хотел: поехать в Москву на Парад Победы или поступить на учебу в военную академию? Причем учти, что экзамены будут формально условными. Все в основном будет зависеть от рекомендации командования.

— Товарищ полковник, конечно, я хотел бы попасть на Парад Победы. Это историческое событие! Такое [463]бывает раз в жизни! Что касается военной академии, то еще надо принять решение в принципе на всю последующую жизнь — быть военным или идти в «гражданку».

— Верно! Я так и предполагал, что выберешь парад. Такая веха останется в памяти на всю жизнь. От нашей дивизии с каждой части по одному человеку, но при условии, что у него грудь в орденах и сам ростом не менее 180 сантиметров. В общем, гвардейцы. А вот по части военной академии мне не нравится, что ты стоишь на распутье. О какой «гражданке» может идти речь? У тебя же богатейший военный опыт! Прекрасно проявил себя в боях, сейчас тебе 21 год, а ты уже заместитель командира полка. Кто же еще, как не такие, как ты, должны оставаться в нашей армии?! Нет, дорогой товарищ, ты это брось. Конечно же надо остаться в строю и посвятить свою жизнь защите Отечества. Это очень трудное, но благородное дело. Думаю, на эту тему больше объясняться не будем. А сейчас иди в штаб армии и представься начальнику штаба армии генерал-лейтенанту Белявскому. Он лично занимается формированием сводной роты от 8-й гвардейской армии. Все наши уже там. Тебя вот командир полка почему-то задержал…

Смолин поднял телефонную трубку и сказал телефонисту, чтобы его соединили с командиром 101-го гвардейского стрелкового полка. Связь работала отлично. Командир полка оказался у аппарата.

— Товарищ Андреев, — официально начал разговор командир дивизии, — командованием принято решение капитана Варенникова вместе с другими направить от дивизии на Парад Победы. Сейчас он был у меня, и я его направил в штаб армии, возможно, он будет возглавлять подготовку сводной армейской группы…

Подполковник Андреев что-то начал говорить командиру дивизии, видно, не в мою пользу, отговаривая [464]его от принятого решения. Но Смолин проявил твердость:

— Да нет! Я его отлично знаю по войне уже не один год. Он, конечно, достойный кандидат. А что касается длительного его отсутствия, так это будет в пределах полутора месяцев. Думаю, что артиллерия полка за это время не развалится, тем более что командиры батарей — все люди опытные и ответственные.

Видно, Андреев продолжал убеждать комдива в обратном, тот все больше и больше хмурился. Наконец отрезал:

— Решение принято, изменять его не будем. До свидания.

Обращаясь ко мне, комдив сказал, чтобы я шел в штаб армии, а он сейчас позвонит генералу Белявскому. И уже на ходу добавил, чтобы я до отъезда все хорошо организовал и оставил за себя достойного офицера.

С Белявским разговор был короткий, но приятный. Он откровенно сказал, что рад моему приходу. Это меня несколько удивило. Затем мы отправились с ним на стадион перед штабом армии. Там было около пятидесяти солдат и сержантов. Все рослые, представительные, с множеством наград. Начальник штаба армии попросил всех подойти и представил меня:

— Вот я вам привел вашего командира. Капитан Варенников — заместитель командира 101-го гвардейского стрелкового полка по артиллерии 35-й гвардейской стрелковой дивизии. Имеет отличную подготовку. Хороший методист. Надеюсь, что наша армейская сводная рота подготовится для участия в параде лучшим образом. Желаю успеха.

Генерал ушел, а я остался. Мы перезнакомились. Оказывается, некоторая часть солдат уже ушла в казарму (все располагались в одном месте). Договорились встретиться завтра в девять утра и приступить к занятиям. [465]

С одним из сержантов условились, что он в казарме сегодня составит список всего личного состава нашей роты.

На следующий день все были построены по ранжиру и разбиты на шесть шеренг по десять человек в каждой со старшим на правом фланге. Объявил порядок, содержание и метод проведения занятий, и «машина» заработала. На мой взгляд, эффективность была хорошая. Но главное было в том, что всем нравилось заниматься и все были заинтересованы в этом.

На второй день занятия шли уже организованно. Личный состав заметно подтянулся. Так уж вышло (как это покажется ни странно), что на протяжении всей долголетней службы, в том числе и на высоких военных постах, мне приходилось уделять этому виду подготовки военного человека особое внимание. Это не муштра, не шагистика «ать-два», как говорил мне в свое время Горбачев. В строевой выучке заложены важные моменты воспитания настоящего военного человека. Тем более это не некое самодурство командира или военачальника, как это принято показывать отдельными, даже талантливыми режиссерами на экранах кино и телевидения. У настоящего военного должна быть отличная военная выправка, осанка, умение правильно ходить. Но самое главное — четко и быстро выполнять все команды. И это все делает строевая подготовка.

Почему-то считается естественным певцу или музыканту без конца повторять гаммы. Так вот, занятия по строевой подготовке аналогичны — постоянно повторять строевые гаммы. У каждой профессии своя специфика.

Строевая выучка (подготовка) — предмет военной профессии. Дилетант видит в ней все заурядным, а военным чинам вообще, мол, не надо иметь ума, чтобы скомандовать, например: «Смирно! Шагом марш!» [466]

Что тут? Никакой даже тактики, не говоря уж об оперативном искусстве и тем более стратегии. Но так могут рассуждать такие, к сожалению, как кинорежиссер Э. Рязанов, который считал подвигом свои действия, которые обеспечили ему уклонение от службы в Вооруженных Силах.

Мол, Отечество защищать — это не для меня. Я выше всего этого! Этим должны заниматься «совки», а я человек искусства, голубых кровей. А ведь граждане 1927 года рождения — это последний военный призыв. Многие из них даже успели побывать в боях. Но если к своему долгу подходили бы с меркой Рязанова все военнообязанные страны, что бы мы имели в 1945 году? О какой победе над немецко-фашистскими захватчиками можно было бы думать? А разве самому Рязанову улыбнулось бы счастье окончить в 1950 году Всесоюзный государственный институт кинематографии, его режиссерский факультет и раскрыть свой творческий потенциал, дарованный природой? Скорее всего, нас постигло бы огромное горе. Но этого не случилось потому, что подавляющее большинство нашего народа — это настоящие патриоты своего Отечества.