Paradisus
Шрифт:
штукатурка осыпалась, обнажив серый потрескавшийся кирпич. К черной пасти
входа вела бетонная лестница. Я ступил на нижнюю ступеньку и стал
подниматься, зная, что бойцы следуют за мной так же медленно и настороженно.
Возможно, как и я, они считают каждую ступеньку. Одна, вторая, третья … Восемь
ступеней.
Позеленевшая табличка: «Средняя общеобразовательная школа №...».
Дальше стерто, но и так ясно. То место, где бывшие учили своих детей.
«Сашка, ты в Devil Port играл? Да? Как на третьем уровне главаря
убить? Ну, этого, как его, Вельзевула? Я пробовал, не получается… Слушай,
приди ко мне в субботу, а? Вместе пройдем…».
Широкая зала с высокими окнами полна маленьких человеческих скелетов:
пустые глазницы, обугленные разноцветные волосы, обрывки одежды на
белоснежных костях. Они лежали на полу, сидели, прислонившись к стенам. У
высокой кадки с черным деревом, положив друг другу на плечи руки, стояли двое.
Именно стояли, и бог весть, что поддерживало их.
«Так ты придешь, Саш? – Конечно, приду. – Здоровско! Я попрошу маму,
чтоб купила пиццу!».
В конце залы виднелась узкая лестница с зелеными металлическими
перилами.
– К лестнице, - приказал я и двинулся первым, старательно обходя останки
учеников.
Треск ломаемой под суровой подошвой кости сух и неприятен. Не иначе,
неуклюжий олух Киряк. До боли сжав челюсти, я не обернулся, и, достигнув
лестницы, стал подниматься по истертым детскими ногами ступенькам. Сердце
нещадно билось, неизвестность и нехорошее предчувствие томили, заставляя
ускорять шаги. На третий этаж я вбежал, громко стуча по ступеням подметками.
Это был недлинный узкий коридор с несколькими дверными проемами;
стена до середины покрыта облупившейся темно – зеленой краской, оставшаяся
часть стены, вместе с потолком, – в обросшей плесенью побелке. Надо полагать,
здесь находились классы, например, кабинет биологии… Но, дьявол с ним, с
кабинетом. Где здесь окно, смотрящее на улицу?
Не давая себе передышки, я вбежал в дверной проем ближайшего кабинета
и замер, точно натолкнувшись на невидимую стену.
– Е… мою душу, - послышалось за спиной.
Бойцы друг за другом входили в кабинет, и здесь становилось тесновато.
– Что это конунг? – шепнул Белка.
А то ты не видишь: у окна, так, чтобы было заметно с улицы, подвешены за
руки к потолку два освежеванных человеческих тела. Именно освежеванных, - я
никогда не видел, чтобы с человека так аккуратно была снята кожа.
Перламутровые узлы мышц и сухожилий утопают в багровом, сочащемся
кровью, мясе. Кровь капля за каплей стекает на пол, срываясь с кончиков пальцев
на посинелых ступнях.
Я посмотрел на свои ботинки - на полу лужа крови.
– Ни х… себе питеры работают, - нервно проговорил Якши, целясь из
автомата в одно из тел. – Никогда не видел, чтоб так диких зачищали.
Диких?
Я приблизился к трупам, и дулом автомата ткнул пониже ягодицы
ближайшее тело – твердое, точно камень. Оно покачнулось; веревка,
стягивающая руки, скрипнула. Я ткнул сильнее, и тело, нелепо махнув
безжизненными ногами, повернулось так, что стало видно лицо убитого. Кто-то у
меня за спиной вскрикнул. Я поскользнулся на скользком полу и стал валиться
назад, но сильные руки поддержали меня.
Изуродованное - срезанный начисто нос, разорванные щеки - лицо
Машеньки смотрело на нас багровой беспомощностью пустых глазниц. Живот
бывшего начальника продвагона вспорот, все внутренности куда-то исчезли, на
месте гениталий - две белые веревочки.
Богдан разразился длинным ругательством. У кого-то из стрелков началась
рвота.
Осторожно ступая по залитому кровью полу, Белка подошел ко второму
трупу, приглушенным голосом сообщил:
– Это Самир, конунг, - помолчав, добавил. – Кажется.
Итак, дезертиры найдены. Череп устранен. Недалеко эти двое ушли… Я
мог бы радоваться, если б не пустота в груди. И эту пустоту быстро заполняло
другое чувство.
Зверское убийство стрелков моего отряда, доверенных Лорд – мэром мне,
их конунгу, в подчинение, не могло вызвать ничего, кроме ярости по отношению к
тому, кто это сделал. Я несу ответственность за моих людей, хотя бы перед своей
совестью, и только мне решать, когда и какое они понесут наказание. Вернее,
мне, вооруженному Уставом Наказаний Армии Московской резервации.
– Гнида!
Надрывный крик, отразившись от стен, вылетел из кабинета и, угасая,
помчался по коридорам школы. Прямо передо мной возник Джон, - на
виднеющемся из – под шлема лбу – испарина, безумные глаза с расширившимися
до предела зрачками и красными белками, точно когтями впились мне в лицо:
– Куда ты привел нас, гнида?
– Джон! – крикнул Белка.
Но стрелок уже размахнулся и его кулак, описав дугу, угодил мне в висок. В
голове точно взорвалась граната; я поскользнулся и, стукнувшись обо что-то