Paradisus
Шрифт:
близко, насколько захочу. Люди, сидящие у костра ночью, не видят ничего
вокруг…
Улегшись на снег, я пополз, подтягивая винтовку левой рукой. Стена,
служившая мне прикрытием, осталась позади. Я отчетливо увидел полыхающий
костер и тени вокруг него. Подул ветерок. Только этого не хватало! Теперь я
молил облако не выпускать луну из плена.
Мне удалось доползти до дерева. Со стороны костра послышался шум. Я
замер, вдавив голову в снег. Но это была всего-навсего песня:
Врагу не сдается наш гордый Варяг,
Пощады никто не жела-а-ет!
Это они!
Стало легче на душе: все-таки я настиг похитителей. Радость придала мне
смелости, и до одноэтажной кирпичной развалины я добрался на четвереньках,
почти уверенный в том, что поющие мародеры не заметят меня.
Расположившись у стены, в самой сердцевине снежного наноса, я выглянул
наружу и вздрогнул: таким близким мне показался костер мародеров. Я увидел
сидящих кружком людей, услышал потрескивание огня, тяжелое дыхание и
кашель, поскрипывание снега. Кажется, я даже почувствовал тепло от костра… А
где отец Никодим? Я присмотрелся: ага, вон тот куль, брошенный на границе
светового пятна от костра и ночи, видимо, и есть глава ОСОБи, Носитель
Креста… Неласково же они с ним обошлись…
Куль пошевелился.
– Варяг.
– Падаль заговорила.
Мародеры захохотали.
– Заткнитесь, - раздался недовольный окрик Варяга. – Чего тебе?
– Варяг, послушай меня…
В голосе отца Никодима не было и толики той уверенности, что гремела на
плацу в Цитадели, когда он объявлял о начале рождественских испытаний, а
затем рубил голову Борису. Ублюдок!
– Послушай меня, я важная шишка, настолько важная, что ты и представить
себе не можешь, - отец Никодим говорил горячо, сбиваясь. – За меня тебе
действительно дадут большой выкуп. Но ты рискуешь, потому что потом тебя
будут преследовать и, если не догонят и не убьют сразу, то убьют позже.
– Кто тебе сказал, мразь, что я не люблю риск?
– отозвался Варяг без
особого напора.
– Да-да, - поспешно согласился отец Никодим. – Ты смельчак, Варяг, я много
наслышан о тебе. Я могу заплатить вдвое против того, что ты и твои ребята
собираетесь затребовать. Вдвое.
– Заманчивое предложение, - Варяг засмеялся. – Развяжите-ка этого пидора.
Двое мародеров разрезали веревки на отце Никодиме, и подвели его,
пошатывающегося от слабости, к Варягу.
Я наблюдал за происходящим из своего укрытия, сжимая в заиндевелых
руках винтовку. Что затеял Варяг?
Развязный голос главаря банды скользил, как протухший кисель.
– Говоришь, ты большая шишка. У меня тоже большая шишка… В штанах.
Мародеры зашлись в хохоте.
Свет от костра выхватил лицо отца Никодима. На нем читалась полная
растерянность.
– Да, у меня в штанах большая шишка, - повторил, цыкая зубом, Варяг. – И я
хочу, чтобы большая шишка, то есть ты, отсосал мою большую шишку.
Варяг поднялся, расстегивая ремень. Блеснули его жирные ляжки.
– Ну, чего же ты ждешь. Соси!
Кто-то из мародеров толкнул отца Никодима, тот упал на колени прямо
перед Варягом.
– Не буду, - визг отца Никодима напомнил мне визг раненной твари из
Джунглей.
– Будешь, пидар, - зарычал Варяг, хватая пленника за волосы.
Вскинув винтовку, я надавил на курок. Голова Варяга словно бы
развалилась на две почти равные части, ошметки мозга брызнули в лицо отцу
Никодиму. Тут же наведя винтовку на другого мародера, я прикончил и его.
– Стрелки!
В этом крике мог бы поместиться весь страх этого мира. Мародеры
бросились врассыпную, - прочь из светового круга, - я послал им вдогонку
несколько пуль, сочно вонзившихся в тело ночи.
Я вышел из-за стены (не таясь, в полный рост) и через сугробы направился
к костру. Отец Никодим сидел на коленях, дрожа, как новорожденный олененок.
– Все в порядке, ваш крест. Вы спасены.
Он взглянул на меня.
– Артур?
Надо же, сразу узнал.
– Да, я. Поднимайтесь, ваш крест. Надо уходить, они могут вернуться.
Я помог ему подняться, и мы поплелись прочь от костра по протоптанной
бандой Варяга тропинке. Отец Никодим обхватил мою шею рукой, зубы его
выбивали дробь.
– Артур, - едва различил я. – Не говори никому.
– Не скажу, ваш крест.
Надо же, как печется о репутации. Впрочем, удивляться тут нечему: едва ли
стрелки будут столь же благоговейны перед этим человеком, узнай они, что его
чуть было не поимел какой-то мародер. Думаю, грубый окрик «Соси!» будет
тревожить отца Никодима по ночам…
Небо посветлело, когда мы добрались до места, где нас атаковали
мародеры. Автомобили слегка припорошило снежком; от трупа Глеба Пьяных
метнулся в сторону какой-то рыжеватый зверек. Подойдя, я с отвращением
увидел, что щека Глеба прогрызена, в неровной дырке белели зубы.
– Стой, Артур!
– Да, ваш крест?
Отец Никодим оперся рукой о капот машины. В его бороде застряли клочки