Чтение онлайн

И Дебольский чувствовал, как комок вставал в горле. И на языке вскипала слюна. В горле разливалась приторно жгучая соленая сладость сиропа.

Но пока ничего не было.

Он точно это знал, видел по глазам, ощущал в ее жестах, в медленном сплетении ресниц на полузакрытых веках.

Они ждали.

— Он уезжает к невесте во Фрязино, — Зарайская легко, невесомо сбегала по ступеням внутренней лестницы, вместе с Дебольским выходя из конторы. Был вечер пятницы, впереди выходные. Длинные два дня.

Ее острые каблуки легкой дробью стучали по плитке центрального фойе. На губах блуждала улыбка.

— А ты? — спросил Дебольский, доставая из кармана ставшую привычной пачку сигарет.

— А у меня, — она окунулась в удушливо-бесшумный, вязкий кокон дверной крестовины. Дебольский шагнул в следующий оборот, и на мгновение его оглушила гулкая тишина, — свои планы, — закончила она уже на улице под яркими лучами заходящего солнца. Вызолотившего ее макушку, как горящие церковные купола.

Она поежилась и запахнулась плотнее в легкий, невесомый платок, в несколько слоев обвивавший ее шею.

У подножия лестницы ждало такси — маленькая «Киа», чаще всего приезжавшая за Лёлей Зарайской. Которая легко, вскользь мазнула по воздуху ладонью, прощаясь с Дебольским, и ступила на лестницу. От быстрого шага ее и порыва ветра взметнулась узкоскладчатая юбка, повелась шлейфом за хозяйкой. Натянулись за спиной прозрачные концы легкого шарфа.

Она уже протянула узкую ладонь к белой дверце маленькой «Кии», но вдруг подняла голову и посмотрела через капот. На влетевшую, ворвавшуюся на парковку белую таксишную «Ладу-Гранту». Нелепую в своей дешевизне и не первой молодости. Вычурно торопливую, но бойко уверенную в себе.

Та затормозила у дверей, и навстречу «Кие» с переднего сиденья выскочил Азамат. Почти бегом, в расстегнутой ветровке, с букетом роз в руке. С осененным отрешенческой страстью лицом и безумием в глазах.

И не дав распахнуться белой дверце, обхватил, прижал, притиснул, трепетным восторгом обладания объял — и поцеловал — Лёлю Зарайскую.

Окутав, окружив узкую изломно-хрупкую фигуру, окинув ладонями беззащитную спину.

И она, взметнув ему на шею тонкие ветви рук, склонив набок голову, потянулась вверх, взлетая. И острые каблуки ее туфель оторвались от асфальта. Воздушные пряди волос взметнулись, закружились под порывом ветра, сплетаясь с концами шарфа, который бился в порывах, скрывая лица целующихся. А узкоскладчатая юбка обвивалась вокруг их ног, обнимая, сливая, свивая, связывая друг с другом.

«Тойота» Дебольского завелась легко, с первого раза. Стоило только коснуться кнопки зажигания — коснуться и ощутить насколько привычным, въевшимся под кожу, влившимся в оскоминную рутинность привычной жизни стало это движение.

Добротный японский движок зажурчал ровным, почти неслышимым гулом. Легким теплым тремором отдавшись в пальцах.

«Тойота» частила, поспешала, недоумевала и просила движения.

А Дебольский все не трогал и не трогал. Положив руки на худое кожаное ребро руля, опер подбородок на перекрывающие друг друга ладони. И тяжелым пустым взглядом уставился на вечереющую парковку.

Перед его глазами разъезжались машины знакомых, полузнакомых и вовсе незнакомых сотрудников ООО «ЛотосКосметикс», оставляя сухие прямоугольники серого на мокром асфальте.

Мужчина и женщина целовались за спиной таксиста. Откинувшись на заднем сиденье, спрятавшись в тесном углу скупого пассажирского уюта. Взасос смыкали губы. Переплетаясь языками и смешиваясь дыханиями. Тяжело задыхаясь друг другом.

Его крупная фигура теснила хрупкую женскую, подминала под себя, втискивала в спинку сиденья, заставляя вжиматься плечом в жестко-пластиково-стеклянную машинную дверь.

На нем скрипела куртка, когда руки охватывали угловатое женское тело. Хрустко дрожала трепетно возбужденная юбка. В салоне такси повис острый, горький, приторно-сладкий аромат духов. Едкий, как запах совокупления.

Мужские губы раскрывали ее влажный, горячий рот, пальцы сминали узкоскладчатую юбку.

Ее колени напряглись, дернулись вверх. И раздвинулись.

Юбка, сминаемая мужскими пальцами, сбилась складками, скрутилась и втиснулась между ее ног. Судорожный выдох женщины ушел ему в рот.

Длинные пальцы крупной руки увлеклись вниз: туда, внутрь, в раскрытую впадину между ее ног. Тронули, коснулись. Принялись тереть. Жадно, сильно, терзая жалобно стонущую юбку, разрывая слух, вдавливая женщину в спинку сиденья. И мужчина с мучительной теснотой желания задыхался от ее удовольствия. Ловя открытым ртом ее судорожный выдох.

Худые, острые пальцы с силой сжали обтянутые курткой плечи. Передернулись судорогой. Мужская рука остановилась, пальцами прижав пульсирующий горячий клитор. И рот поймал длинный оргазменный стон.

Дебольский перевел рычаг в режим «D» и медленно тронулся, вытягиваясь с парковки. Навстречу ему шла бесконечная череда такси.

Такси, такси, такси. Белые, желтые, чистые, грязные.

Казалось, никто кроме него в этом городе уже не пользуется собственным автомобилем. И только эти пластиково-тюбетейчатые, покрытые эмблемами и телефонами машины сновали по городу, развозя анонимных пассажиров по неизвестным адресам. По темным, теплым, укромным уголкам. С незастеленными кроватями.

Бросив машину на парковке, Дебольский вошел в родной подъезд: привычно пахнущий, обыденно вымытый.

Ступил в лифт под мягкое шуршание закрывающихся за спиной дверей. В широком зеркале на задней стене отразилось уставшее, плохо выбритое лицо.

И томные взволнованные глаза цвета воды с расширенными агонизирующими зрачками. Возбужденно, просительно подрагивающие бледные губы.

Невидящим взглядом она смотрела на возбуждение своего отражения. Нетерпеливо ожидая мужчину позади.

Жарко прижавшего ее к зеркалу — щекой к его холодной поверхности, отразившей ее резко расширившиеся глаза, запотевшей от тепла ее кожи, разомлевшей от влажности дыхания. Гладко-литое лаковое тело перил больно врезалось ей в живот, вынудило прогнуться — смешались тонкие складки легкой ткани, потеряли гармонию, обвив подавшиеся назад бедра.