Шрифт:
Вновь это произошло. Снова этот кошмар.
Приложив руку к лицу, я попыталась вспомнить, что там происходило. Чем все закончилось. Картинки наваждений, словно весенний пух, разлетались от меня, не желая показывать продолжение. Каждый раз, когда я просыпалась в холодном поту, глубоко внутри меня сидела надежда увидеть что-то еще. Что-то, чего я не заметила. Возможно, просто не вспомнила.
Воспоминания пролетали вспышками перед закрытыми глазами. Темный лес. За мной гонятся. Тот самый ужасающий запах крови. Корень и приближение земли. Ствол дерева, к которому я прислоняюсь. Яркие глаза, горящие в темноте. Пугающие. Ужасающие до дрожи. Они приближаются, и тут же запах усиливается.
Одно и то же. Ничего нового. Я знаю этот сон наизусть, но страх вновь и вновь овладевает мной, будто я вижу все впервые. Раньше у меня была надежда на то, что это пройдёт. Что я не буду вскакивать на кровати каждое утро, с ужасом пытаясь отдышаться. Но с каждым годом эта надежда все больше угасает.
В ту ночь что-то произошло. Что-то важное, чего я не могу понять. Но, к сожалению, я ничего не помню, кроме этого кошмара и того панического ужаса, пробирающего до костей.
Мне не хотелось открывать глаза. Утренняя прохлада заставила поежиться, однако я не стала подтягивать одеяло. За дверью послышались шаги: мама прошла мимо моей комнаты на кухню. Я замерла, не желая привлекать внимание. Впрочем, это скорее было инстинктивным действием, ведь я прекрасно знала, что она не сможет меня услышать.
Разлепив глаза, я взглянула на часы, все еще не желая возвращаться в реальность. Сейчас было раннее утро. В это время ни одна лавка еще не открылась, но мне все равно следовало вставать. Я не хотела опаздывать туда, где не появлялась уже несколько дней.
Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, медленно приводя мысли в порядок.
Солнце только начинало подниматься, сменяя свою подругу-ночь, но даже сквозь задернутые шторы лучи проникали в мою комнату, придавая стенам бледно-голубой оттенок.
Я вновь прикрыла глаза. Сегодня это снова произошло. Все повторилось вновь. Опять я проснулась посреди ночи, хотя давно уже должна была привыкнуть к такому положению дел. Я не могла спокойно спать. Один и тот же кошмар детства, выученный наизусть, продолжал преследовать меня, обрываясь на одном и том же моменте. Моменте, который я не помнила. Иногда казалось, что именно через страх мое сознание пытается восстановить утраченные кусочки картины. Каждую ночь я вижу один и тот же незаконченный момент и вновь просыпаюсь, не в силах удержаться во сне.
Вздохнув, я все-таки поднялась и свесила ноги на деревянный пол. Мне нельзя было лежать весь день, особенно если я уже давно должна была появиться в академии, не говоря уже про доклад о проделанной работе.
– Дочь, проснулась? – голова мамы проникла в мою комнату и посмотрела на сидящую меня. – Молодец. Вставай, а то опоздаешь, – сказала она и, прикрыв за собой дверь, убежала. Хотя это и неудивительно, если вспомнить, какой рассеянной она порой бывает.
Мне всегда было интересно, как у нее получалось все успевать.
Встав, я прошлась по холодному полу, пытаясь согнать остатки сна. Открыв дверцу шкафа, просунула руку внутрь, желая дотянуться до тайника. Сдвинув вещи в сторону, я открыла неприметную дверцу. За ней скрывалась пара документов, которые я до сих пор не удосужилась уничтожить.
Нащупав и достав бумаги, я раскрыла их, уверенная в том, что в мою комнату никто не заглянет. Быстро пробежавшись глазами по знакомым лицам, которых уже давно нет, я перепроверила информацию и убрала документы в сумку, приготовленную еще с прошлого вечера. Туда же полетели и вещи, которые мне понадобятся. И переодевшись в одежду, к которой не возникнет вопросов, я вышла из комнаты.
Мы жили в небольшом двухэтажном доме, если его можно так назвать. Наши жилые комнаты, как и небольшая уборная и кухня, находились на втором этаже. Первый же этаж являлся магазинчиком, на деньги которого мы жили. Вернее сказать, на них жила мама, ведь мне они были не нужны.
Выйдя из своей комнаты, в которой я чаще отсутствую, чем нахожусь, я закрыла дверь и оказалась в коридоре. Бросив взгляд на комнату матери, я направилась в сторону кухни, уверенная в том, что мать находится там.
Мое тихое появление было для нее так же неожиданно для, как и для чашки соприкосновение с полом. Мама, не удержав ее в руках, тут же начала убирать осколки, вновь летая в своих мыслях, что и было причиной ее рассеянности.
– Что-то не так? – задала я вопрос, надеясь таким образом привлечь ее внимание. Линара, нервно спрятав часть осколков, обернулась, тут же одарив меня улыбкой, когда как я осталась стоять, вновь невольно разглядывая ее.
Мы с ней никогда не были похожи. Ее прямые светлые волосы были абсолютной противоположностью моим вьющимся темно-каштановым. Каждый раз, когда она поправляла прядь, я невольно начинала чувствовать себя чужой. А зеленые глаза лишь отчасти напоминали мои. У нас были отдаленно схожи черты лица, что не слишком придавало мне оптимизма. Каждый год я чувствовала, как мы отдаляемся. Думаю, она чувствовала тоже самое.
– Ч-что? – она подняла на меня свои глаза зеленоватого цвета. Меня невольно наполнило желание отвести взгляд в сторону, однако я продолжила смотреть. – Нет, Морана. Все хорошо.
Я снова внимательно посмотрела на кружку. Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы она была настолько неаккуратна.
Заметив мой взгляд, Линара очередным нервным движением забрала последний осколок с пола.
– Точно?
– Да, – ответом мне послужил полный утверждения кивок. – Завтракать будешь?
Ее попытка перевода темы не утаилась от меня, но я не стала ничего спрашивать.
Наши отношения с ней были похожи больше на те, что бывают у подруг, с тем лишь условием, что я должна давать знать, что со мной все в порядке. Линара не пыталась спрашивать о моей личной жизни, если я не желала рассказывать. Это было удобно для меня, ведь она не знает истины. Поэтому я считала, что тоже не имею права требовать что-то.
– Нет, спасибо.
– Ты на учебу? – спросила мама, повернувшись ко мне.