Чтение онлайн

Мы сознательно ограничили себя такими условиями, поскольку хотели возможно больше приблизить ситуацию к той, в которой могут оказаться и оказываются потерпевшие кораблекрушение.

Незадолго до начала эксперимента решили попробовать нарисовать остров, на котором нам предстоит жить. Уселись за стол над листом тетрадной бумаги и принялись старательно чертить.

Через некоторое время Коваленко обнародовал спой труд прогнозиста: его воображаемый остров был изображен в виде яйца. (Наверное, острова и такими бывают, по наш оказался другим.) Ближе всех к истине оказался Пищулин: его остров был сложной формы, с сильно изрезанной береговой линией. В общем, довольно похожий…

А на самом деле он поразительно напоминал формой Италию — такой же изящный сапожок с длинным тонким каблуком, только, конечно, по много раз меньше.

Длина нашего острова — чуть более четырех километров, в поперечнике — от километра до метров четырехсот в перешейке.

Мы совершили по острову три экспедиции, но весь его обойти не смогли. Трудно идти по камням, качающимся, едва на них наступаешь, то и дело прыгая с одного на другой! Да и сквозь травяные заросли продираться тоже не легче. А в них на нашем острове чувствуешь себя словно в джунглях. Сил у нас было немного, и мы старались по возможности их экономить.

Как проводили свободное время? Его практически не было. Нам не хватало дня! Дважды, утром и вечером, медицинские обследования: температура, пульс if давление. Я заметил, что эти самообследования стали своеобразным ритуалом. Это даже нравилось. Нам казалось, что таким образом мы контролировали жизнь своего организма.

Очень любопытно наблюдать внутренние изменения, являющиеся зеркальным отражением нашей слабости, так хорошо проявлявшейся внешне. Впрочем, мы убедились, что не можем объективно оценить свои данные. В те дни, когда мы чувствовали себя особенно плохо, все показатели, как правило, были абсолютно нормальны.

Ну а остальное время искали себе пропитание, мастерили орудия, добывали огонь. Оказалось, что времени у нас очень мало.

В те дни, когда непрерывно лил дождь, мы старались не выходить из Зеленого дома. Да в общем-то это было и не нужно, поскольку главное в то время дело — добыча огня — отпадало, и мы, от нечего делать и отдав дань привычке студенческих лет, до отвращения резались в "морской бой". Это помогало скоротать время: читать-то было нечего…

Сражались, правда, в основном мы с Коваленко. Пищулин, потеряв в бою с каждым из нас все свои корабли, отказался продолжать эту битву, заявив, что такие игры ему не нравятся.

Конечно, о многом тогда говорили, но разве можно без конца говорить?

Мы трое достаточно давно были знакомы, но, как выяснилось, в общем-то, плохо знали друг друга, себя. Две недели нашей жизни на острове открыли много нового — в самих себе, в товарищах. Конечно же, это были и приятные открытия, и разочарования…

Мы поняли на острове, что надо больше ценить ту нашу, привычную, жизнь. Поняли, что еще очень плохо представляем себе, сколь важно, даже необходимо порой, ощущение связи с природой, которая когда-то нас создала и от которой мы так отдалились.

И вот что еще поняли: надо больше любить и еще более тщательно беречь землю, оставшуюся пока вне сферы влияния человека. Не так-то много вокруг не тронутых мест! Они нужны нам, даже необходимы, на еще более станут нужны тем, кому мы оставим землю в наследство. От нас с вами зависит, какой она будет.

Перед тем как отправиться в экспедицию, я перечитал «Робинзона», "Таинственный остров", "Остров сокровищ" н сразу погрузился в далекий, безвозвратно потерянный мир детских грез. Как хорошо, что сделал это! Совсем иными глазами увидел я любимых героев, лучше их понял, открыл для себя то, что прежде от меня ускользало.

Робинзон, оказывается, был не просто отчаянным искателем приключений, за кого, кстати, выдавал себя. Он был отважным и мудрым человеком. Именно мудрым, склонным к философским размышлениям о себе, о человеке вообще, об окружающем мире. Как много из того, что он открыл во время своей жизни на острове, сохранило свою силу теперь…

Впрочем, что удивляться: разве это единственный пример бессмертия человеческой мысли?

И вот о чем я подумал еще, перечитав эти книги. Никто из их героев, по существу, и не жил на необитаемом острове. Это было для меня несколько неожиданным открытием: тем-то и привлекали старые книги, что их герои обитали и боролись за жизнь одни на земле, где, креме них, никого не было.

А Робинзон жил на острове, где регулярно оказывались люди. Просто он не знал об этом долгое время! А узнав — ужаснулся и стал от них прятаться.

Сайрес Смит и его друзья очутились на острове, где вместе с «Наутилусом» нашел свой последний приют v титан Немо. И тот, наблюдая за колонистами, помогал им, все же избегал с ними встречи.

Джим Гокинс, доктор Ливси и сквайр Трелони прибыли вместе с пиратами на "Остров сокровищ", где уже несколько лет жил одинокий Бен Гани, высаженный разгневанным капитаном Грантом пират. И он тоже прятался от пришедших людей. Как знать, что несут они с собой? Добро или зло? Избавление или еще большие страдания?

Так что же — нет теперь, давно уже нет необитаемых островов, о которых мечтали мы в детстве? Конечно же, есть! Немного, но есть. И пусть они остаются необитаемыми. Хотя бы ради того, чтобы человек верил в них.

Но увы: вряд ли суждено такому сбыться. Люди не устоят перед соблазном использовать свободные земли. Даже если это очень маленькие земли, малопригодные к тому, чтобы на них жил человек. Как часто отказываемся мы от мечты ради сомнительной выгоды…

После того, как я вернулся и написал о своей экспедиции в "Комсомольской правде", ко мне пришло много писем. Большинство я сохранил. Разные это письма, от разных людей. Чаше всего — добрые и благодарные. Среди них немало оказалось таких, в которых их авторы выражают горячее желание самим поставить похожий эксперимент.

Меня это и озадачило и насторожило. Поэтому должен сказать следующее: ни в косм случае не предпринимайте подобных шагов. Это риск. И риск очень большой. Не забывайте: у нас была рация, неподалеку — врач. И кроме того — ведь такой эксперимент уже поставили! Стоит ли повторять сделанное?

До сих пор я вспоминаю тот остров. Таким, каким увидел его впервые. И каким увидел с моря — в последний раз. Каким он открывался нам каждое утро и каждый вечер. Наверное, я никогда больше не увижу его. Что ж, это, думаю, к лучшему: столько мест на земле, которые еще надо увидеть!