Паразит
Шрифт:
Дззззззззззззз - так же протяжно и противно, как сосед сверху в двенадцать ночи.
На красных глаза Лешего непроизвольно выступили слёзы: все без исключения внутренности, казалось, были сварены в кипящем котле.
David обрадованно протянул:
– Жииив...
– и, видя, что командир что-то хочет ему сказать, наклонил голову поближе.
– Харе орать, - зло прошипел Леший.
Дззззззззззззз - снова...
David тут же заткнулся и попытался приподнять обмякшего Главу, сморщившегося из-за головной боли.
Сделать это оказалось не так просто: весил Леший прилично, а тело в теперешнем состоянии более напоминало мешок. Однако спустя двадцать минут, когда на помощь David`у подоспели ещё несколько игроков, а Леший немного очухался, его удалось перенести в Медовый зал.
– Что произошло?
– спросил David, подкладывая под голову военного шкуру лесного медведя.
– Самому бы знать, - голос Лешего немного окреп, но по-прежнему был хрипловат и достаточно тих.
Двойная доза сильнейшего наркотика не прошла даром. Подключение к организму военного увеличилось, а у Лешего началась ломка. Даже странно, что её не было и в прошлый раз: видимо, тогда иммунитет смог справиться с относительно небольшим количеством вещества.
Теперь же Лешего буквально трясло. Выпроводив игроков, он лежал на кровати, тупо смотрел в потолок и каждую секунду ощущал противное дрожание тела. Постоянно накатывали рвотные позывы, мыслительный процесс замедлился, а внутренний голос кричал только одно: «Ещё!» Каждая клеточка, каждый атом хотел... нет, требовал ЕЩЁ И ЕЩЁ.
Но Леший не мог понять, что именно. И это было самое жуткое: быть одной ногой в гробу и не знать, что с тобой происходит. Раньше мне казалось странным, почему долго болеющие люди после постановки диагноза успокаиваются. Казалось бы, вот она, смертельная болезнь. У тебя...
Но неизвестность гораздо страшнее.
Военный никогда в жизни не принимал наркотики, практически не пил, а сигареты бросил лет двадцать назад. Он не понимал своего состояния, и оттого Лешему становилось ещё страшнее. Третье око определило, что военный был на грани, шаг в сторону - и он провалится в чёрную пучину ужаса, завязнет в этой трясине и, быть может, уже не выберется наружу.
Так продолжалось около пяти часов.
И Леший выдержал. Этот старый вояка, побывавший в нескольких конфликтах, видевший смерть, убивавший сам, предавший в конце концов Родину, слишком любил свою жалкую жизнь. Он всеми силами цеплялся за сознание, вот-вот рискующее вырваться из его рук, он буквально заставил себя оставаться в реальности и перенести «ломку».
И он её перенёс.
«Хах... Ну ничего, третья доза, если тебя и не прикончит, то точно оставит невменяемым наркоманом» - пронеслась в моей голове ехидная мысль. Впрочем, на подсознательном уровне я понимал, что просто так с Лешим не справиться.
Произошло ровно то, чего я и боялся. Военный, смачно харкнув кровью, вдруг крикнул:
– David!
Всё это время дежуривший у двери игрок тут же вбежал в комнату.
– Что прикажите?
– Иди выспись, следующей ночью будешь сидеть рядом со мной и контролировать, чтобы снова не случился припадок.
– Так точно!
– вытянулся в струнку David.
Чёрт! И что теперь делать? Если рядом с Лешим будет сидеть этот преданный ему пёс, я даже взлететь не смогу, что и говорить о том, чтобы смотаться к Alchemist`у, взять у него порошок, пронести его в Медовый зал, а после ещё и вкачать ко-1 в организм военного...
Днём использовать наркотик тем более невозможно.
Подключение достигло пятидесяти процентов и упёрлось в жёсткую непробиваемую психологическую защиту Лешего. Ко-1 разрушил лишь первый её рубеж, но за ним оказался второй, а за вторым виднелись неприступные стены третьего... В общем, сломать военного без наркотиков я не в состоянии.
Хотя...
***
Леший вышел из Медового зала только вечером, жмурясь закатным лучам осеннего солнца. Глубоко вздохнув, он полюбовался лесным пейзажем, наслаждаясь тут же нахлынувшими на него звуками леса. Вот где-то стучит по больному дереву дятел... Вот щебечут птички... А вот мутировавшие отмороженные твари с диким воем рвут несчастную жертву; жертва отчаянно верещит...
Эх! Благодать!
Мечтательное настроение Лешего нарушил Chief. Тень невысокого гуманоида, скользнув из-за стены Медового зала, вдруг замерла. Видя, что начальство наслаждается природой, завхоз решил подойти позже, но было уже поздно. Леший заметил Chief`а и недовольно спросил:
– Ну что ещё?
– Печи починены, мы начали выплавку бронзы.
После этих слов всё закрутилось с огромной скоростью. Чёрный дым из труб - звенящий звук металла - мат рабочих - приказы Лешего - первые неудачные пробы - увеличенная смена - яростно сомкнутые губы игроков, чьи лица заливал пот - снова Медовый зал...
Вернулся в свою комнату Леший поздно ночью. В коридоре его уже ждал David. Игрок выглядел свежим и выспавшимся.
– Хорошо, - военный тоже отметил старания подчинённого.
– А вот оружие брось здесь, защищать меня будет не от кого.
David разочарованно отбросил каменный топор.
***
Несколько часов я как будто играл с David`ом в гляделки.
Леший захрапел сразу, а вот игрок, севший на кучу из шкур в нескольких метрах от Главы, по-прежнему не сводил глаз с военного, лишь изредка оглядывая комнату и подходя к окну, чтобы удостовериться в том, что спокойному сну Лешего ничего не помешает.
В конечном счёте он меня пересидел. В отличии от David`а мне не удалось поспать днём, а потому, продержавшись ещё часа три, я, наконец, понял, что игрок этой ночью не уснёт. Пожелав David`у всего самого плохого (из того, что только мог придумать мой усталый мозг), закрыл глаза.
***
Следующий день также прошёл в беготне.
Леший прекрасно выспался и даже начал восстанавливаться после ко-1. И уже утром я получил следующее сообщение:
Подключение: 48%
Твою ж... Организм Лешего казался просто неубиваемым. После двойной дозы сильнейших наркотиков он мало того, что не выбыл из строя, так ещё и начал выздоравливать, медленно, но верно возвращая себе проценты Подключения. Я потерял уже два. Но это только начало. Без новой дозы откат неизбежен.
Чёрт. До возможности читать мысли носителя оставалось всего пятнадцать процентов. Теперь уже семнадцать. Без ко-1 план Подключения к Лешему был обречён на провал.