Чтение онлайн

За несколько минут она добралась до простой часовенки на нижнем этаже. Жас ни о чем не думала, гнала от себя все мысли, просто передвигала ногами и шла вперед. Лишь дойдя до маленькой церкви и усевшись на деревянную скамью, она позволила вихрю запутанных мыслей завладеть ее сознанием.

У подножия прекрасной и безмятежной мраморной Мадонны горела дюжина маленьких алых плошек. С обеих сторон от нее стояли вазы с лилиями, их аромат смешивался с запахом свечей. Полуденный свет заливал часовню сквозь кобальтовые витражи окон, придавая ей ту же меланхоличную и печальную атмосферу, которая царила в мавзолее, где была похоронена мать.

Ты знаешь, что делать.

Голос раздался из тени мрачной маленькой молельни.

Жас не ожидала услышать голос матери здесь. Она никогда не слышала ее вне Священной Усыпальницы.

И это будет правильно.

– Ты ничего не знаешь! – крикнула Жас, не успев сообразить, что заговорила вслух. Она никогда не разговаривала с призраком матери. Никогда не допускала, что такие явления – не более чем ее собственное воображение, игравшее злые шутки.

Не было ничего плохого в том, чтобы попросить Гриффина понюхать эликсир. Если Жас сумасшедшая, то Гриффин ничего не вспомнит. Если она в порядке, то он вспомнит то же, что и она, и они узнают, что были вместе прежде.

Но в обеих жизнях он умер ради тебя. Как это было с Жилем, когда муж Мари-Женевьевы нашел их вдвоем ранним утром в Париже. И как это случилось с Тотом в Египте, когда он выпил самим же приготовленный яд.

– Так что? – спросила Жас.

Часовня, наполненная ароматами печали и молитв, молчала.

Жас снова задумалась. В прошлом он уже дважды умирал из-за нее. И всего два дня назад Гриффин чуть не погиб снова. Если реинкарнация реальна, если они прожили все эти жизни рядом друг с другом, то над ними довлеет кармическая сила.

Дважды он был ее возлюбленным, не будучи свободным.

Дважды она была причиной его смерти.

Когда Жас вернулась в палату, Гриффин уже закончил говорить по телефону.

– Как Элси? – спросила она.

– Они прилетели в Париж. Она будет здесь через час.

Жас прижала сумочку к груди.

– Как она будет рада видеть тебя. Тебе тоже полезно повидаться с ней.

Гриффин кивнул и начал что-то говорить.

Жас перебила его.

– Мне надо идти… – Она крепче сжала сумочку. Жас любила этого мужчину, все еще желала его, но знала, что надо уйти. – Думаю, мне следует…

Жас замолчала. Как ей с ним проститься?

Она посмотрела в глаза Гриффина, попыталась сказать без слов, но знала, что не получится.

– Спасибо за все, за то, что помог нам с Робби, за то, что спас меня. Никогда не смогу… – Голос ее дрогнул. Она еще крепче сжала сумочку, услышав, как лопнул один из пластиковых пузырьков на пакете. – Гриффин, уезжай домой к жене и дочери. Ты же сам сказал, что не знаешь, закончилось ли все. Дай ей еще один шанс.

– Но…

Жас знала, что Гриффин собирался сказать, и прервала его. Ей не хотелось этого слышать.

– Ты не сможешь принять решение, если я буду рядом, а придется. И не ради Элси или жены. Ради себя самого, Гриффин, – Жас хотелось взять его за руку и почувствовать тепло кожи, но она знала, что делать этого не стоит. Она никогда его не отпустит.

– Чао, – прошептала она. Он спас ее жизнь, теперь настала ее очередь помочь ему спасти его собственную.

Комната была светлая и солнечная, наполненная мебелью, книгами и произведениями искусства из дома на Рю де Сен-Пер. Отец сидел в кожаном кресле у окна, Клэр сидела рядом с ним.

Жас удивилась, как красива была маленькая квартира, как прекрасен и зелен был вид из окна, как приятно пахло в воздухе, и каким умиротворенным выглядел ее отец.

Он повернулся посмотреть, кто пришел, попытался вспомнить, кто она, но не смог. Узнавания в его глазах не промелькнуло.

– Привет, – тихо произнесла Клэр. – Хорошо, что ты пришла. Робби здесь?

– На улице, в машине.

– Пойду поздороваюсь с ним, чтобы у тебя было время пообщаться с отцом.

Жас чуть было не остановила ее, не зная, хочется ли ей остаться с отцом наедине.

Она села в кресло, которое освободила Клэр. Отец выглядел не таким слабым, как она ожидала. Он все еще казался прежним, совсем не потерянным, хотя для Жас был потерян навсегда. Но она к этому привыкла. С тех пор, как умерла мама, отец не мог общаться с дочерью. Врач говорил, что она слишком сильно напоминала ему женщину, которую он не сумел защитить и спасти. Жас это ничуть не волновало. Слишком болезненны были факты.

– Папа, я Жас, – сказала она.

– Жас? – Он произнес имя так, словно никогда его не слышал. – Простите, я уже почти не помню людей. Откуда мы знаем друг друга?

Жас открыла сумочку. Вынула маленький сверток и развернула его. Она сказала Робби, что собиралась сделать. Брат согласился. Они изучили надпись. Все, что было нужно брату для создания аромата, было написано на сосуде, включая названия ингредиентов. Однако быстрый интернет-поиск выявил большую проблему. Один из основных ингредиентов был недоступен. Древние плантации хурмы были настолько дороги египтянам, что они предпочли сжечь их дотла, чем отдать римлянам. Группа ботаников работала в настоящее время в пустыне, там, где были древние сады, в надежде отыскать древние семена и вырастить растение. Возможно, если им удастся, Робби сможет воссоздать аромат. Он несколько раз понюхал сосуд, который нашла Жас, но у него только разболелась голова.

Обонятельный триггер психических приступов или инструмент памяти? Робби не удалось помочь ей раскрыть правду. Жас позвонила Малахаю и спросила, каждый ли человек может вспоминать прошлое.

– Нет, – сказал он с такой печалью в голосе, что Жас почувствовала ее даже по телефону. – Но почему ты спрашиваешь?

Она не сказала ему правду. Он захочет только сосуд, а они с Робби решили, что не вправе распоряжаться им. Флакон принадлежал кое-кому другому. Даже если это означало продажу «Руж» и «Нуар». Робби сказал, что это не жертва, это всего лишь прошлое, а им надо было позаботиться о настоящем.