Чтение онлайн

— Алло? — спрашивает на том конце приятный мужской голос.

Я быстро, пока меня и отсюда не отшили, описываю проблему. Буквально тараторю, не давая ему вставить ни слова. Может, когда услышит, в каком плачевном положении эта драчливая усатая морда, хоть где-то сердце ёкнет?

— Так, спокойно, — мягко говорит ветеринар, когда я заканчиваю и делаю глубокий вдох. — Во-первых, как вас звать-величать?

— Виктория.

— Очень приятно, Виктория. А вашего подшефного как?

Я смотрю на грустную исцарапанную черную морду и, подумав, говорю, что зовут его Бармалей.

Олег Иванович просит еще раз спокойно и подробно описать ему видимые повреждения, а потом сделать фото. И через пару минут снова меня набирает, предлагая срочно везти кота в его клинику.

— Это… очень серьезно?

— Не хочу вас пугать, Виктория, но вашему Бармалею нужно было быть в руках специалиста еще много часов назад. Так что лучше поспешите.

В последний раз, когда я слышала что-то подобное — это были слова Тихого об аварии Лекса. Я обещаю привезти кота как можно скорее, кладу трубку и, как есть, в том же виде, что и с самолета, закутываю Бармалея в одеяло. Орео тут же увязывается следом.

Но уже на пороге вспоминаю, что у меня прямо сейчас нет хотя бы какой-то небольшой суммы, а кота в частной клинике точно не будут лечить бесплатно. После минутных колебаний, сжав на удачу пальцы, набираю Лекса. Он купил мне здоровенный бриллиант, наверное, выделить несколько тысяч на благотворительность, не будет такой уж большой проблемой?

Но Лекс мой звонок сбрасывает.

Я тупо несколько минут смотрю на черный экран, надеясь, что это просто случайность и Лекс перезвонит. Но телефон молчит. Вместо него жалобно мяукает Бармалей, с которого, наконец, слетели остатки его боевого образа, за которым обнаружился обычный испуганный и очень беззащитный кот.

— Знаешь, я никогда не перезваниваю дважды туда, где со мной не хотят разговаривать, — говорю в его печальный желтый глаз, — но ради тебя сделаю исключение.

Набираю Лекса снова.

И на этот раз он сбрасывает еще быстрее. А через несколько секунд присылает сообщение: «Занят, не беспокой».

— Хорошо… — говорю очень неуверенно себе под нос.

Осматриваюсь, кручу в голове, у кого можно занять денег… и замечаю пластиковую карту на тумбе. Ту самую, которую Егор тут оставил в свой прошлый и единственный визит, когда пытался покорить меня своей щедростью. Беру ее со словами:

— А спонсором нашей сегодняшней спасательной миссии будет Егор!

Но как бы я не пыталась делать вид, что мне наплевать на сообщение Лекса, оно накрепко вонзается мне в сердце. А чутье пятой точки подсказывает, что за эти несколько часов успело произойти что-то… плохое.

Когда я сажаю Вику в такси, то первым делом набираю Тихого.

Весь перелет собирался с мыслями, как ему позвонить и что говорить, н потом плюнул и решил не гонять лысого, а сразу начать по делу. Мы с ним не один фунт соли съели и, в конце концов, не первый раз чешем друг другу рожи. Может, не так агрессивно и точно никогда не из-за женщин, чем в последний раз, но не отправлять же из-за этого коду под хвост многолетнюю дружбу.

— Да, — совсем не ласково отвечает после сотого гудка Тихий.

— Ты мне нужен в офисе «Интерфорс».

— С хуя ли я тебе там нужен?

— Кто-то собирается отжать у меня «Гринтек». Мне нужна информация, кто это может быть. Самолет, все делая — фирма платит. Первый же рейс.

— Я утром вернулся, — говорит Тихий, но его голос перестаёт быть таким борзым.

— Отлично, значит руки в ноги и дуй в офис.

— Лекс? — останавливает меня Тихий, хотя в начале нашего разговора я был уверен, что он первым бросит трубку, как только появится возможность. — Инфа откуда?

— Птичка на хвост принесла.

— Точно не вброс? С хуя ли кому-то понадобилось…

— Все, в офисе обо всем поговорим, — не даю ему договорить и кладу трубку.

Когда дело доходит до работы, Тихий всегда исполнительный и не тянет кота за яйца. Значит, на все про все у него уйдет примерно час. За это время я успею заехать в офис «Гринтек».

Сажусь в машину, говорю водителю маршрут и только когда мы трогаемся с места пытаюсь объяснить себе, зачем туда еду. Чтобы еще раз убедиться, что не было никакого сбоя и тот комп действительно вскрыла Вика? Или до последнего цепляюсь за идею, что это был чертов сбой или вдруг окажется, что в это же время там был кто-то третий?

Блядь.

Все было намного проще и понятнее до того, как вдруг выяснилось, что кто-то пытается отжать «Гринтек» еще раз. И как бы я не пытался убедить себя в том, что на этот раз Виктория не имеет к этому никакого отношения, в башке как нарочно уже формируется более-менее понятная причина, кому и зачем это может быть выгодно. Марату, конечно, больше никому на хрен не уперлась эта полуразваленная контора.

Хотя сердце упрямо твердит, что Вика не стала бы так цинично повторять свой подвиг трехлетней давности. Но в чем принципиальная разница между эти двумя ситуациями? До аварии, если бы кто-то спросил меня, верю ли я, что моя невеста бросит меня прикованным к постели, выскочит замуж за моего брата и поможет ему отжать мой бизнес, я бы сразу послал умника на хуй. Теперешняя Вика отличается от прошлой, но может быть, она просто научилась лучше маскироваться?

— Приехал, Алексей Эдуардович.

Только после слов водителя замечаю, что мы уже какое-то время стоим около здания «Гринтек».

Забегаю внутрь, сразу отмечая, как с поста охраны разлетаются предупредительные звонки. Ну логично, моей рожи здесь не должно было быть раньше понедельника, а в любом, даже само крутом бизнесе с щедрыми зарплатами, работники расслабляются, когда остаются без строгого присмотра. Вопрос только в степени «расслабленности» — большая часть набранного Маратом офисного планктона в принципе лентяи, которых я планировал разогнать сразу после слияния.

— Где айтишники? — без прелюдии спрашиваю пристраивающегося к моему шагу начальника службы безопасности. — Есть какая-то новая информация?

— Парни все прошерстили. Ничего нового, Алексей Эдуардович.

Я мысленно чертыхаюсь, но все равно хочу переговорить с ними с глазу на глаз. Застаю их в обнимку с чаем и почти выпотрошенной пачкой обычного чайного печенья. Тут же начинают суетится, пытаются скрыть следы преступления. Пятиминутного «допроса» вполне достаточно, чтобы еще раз услышать: в офисе на том этаже больше никого не было, доступ до кабинета есть только у Вики и ее секретарши, дополнительная проверка всех камер подтвердила, что никаких посторонних людей за полчаса до и полчаса после в той части офиса тоже не было.