Чтение онлайн

Он так зол, что желваки на его челюсти практически живут своей собственной жизнью. Потом демонстративно тыкает пальцем в экран и через минуту мой телефон издает характерный звук оповещения из банковского приложения. Я знаю, что там деньги — можно даже не проверять. Но Лекс язвительно предлагает убедиться.

— Ну какие между нами могут быть обманы, Алексей, в самом деле? — тоже язвлю я, хотя меня буквально вкручивает немедленно вернуть ему эти деньги и забыть весь сегодняшний разговор как страшный сон. Но мне позарез нужны эти деньги. И что бы он обо мне не думал — не на шмотки, рестораны и красивую жизнь.

— Я удалила видео, — показываю ему свою совершенно пустую галерею.

— Мне все равно, — Лекс поднимается и ощущать себя под его взглядом сверху вниз — новая грань моего сегодняшнего унижения. — Если ты попытаешься воспользоваться этим видео каким угодно способом — обещаю, ты очень сильно об этом пожалеешь. Если попытаешься снова выйти со мной на связь — результат этого глупого поступка тебе тоже очень не понравится. Поэтому, пожалуйста, исчезни из моей жизни, ради своего же блага.

И когда он уже почти повернулся ко мне спиной, я говорю последнее, о чем нужно сказать.

Ту часть разговора, который нарочно оставила напоследок, потому что возвращаться к этой теме так же неприятно, как и шантажом выбивать у Лекса деньги. Нет — намного неприятнее.

— Наш договор, Лекс.

— Договор? — Он не особо спешит поворачиваться лицом.

— Пари. На акции. «Гринтек». Раз ты меня уволил, я не имею возможности влиять на процесс, и ты ясно дал понять, что показываться тебе на глаза может быть опасно для моей жизни, я бы хотела закрыть этот вопрос здесь и сейчас.

— Ага, значит все-таки не пять тысяч, — хмыкает Лекс, поворачивается на пятках и в его взгляде больше совсем ничего нет. Там только пустота, ноль эмоций. Я не чувствовала себя настолько ничтожной даже когда он смотрел на меня как на воплощение вселенской мерзости.

— Просто хочу закрыть вопрос.

— Вика, этот договор — просто бумажка.

Я вовремя сдерживаю тупой вопрос: «Что ты имеешь ввиду?». Кажется, когда я говорила Хасскому, что мы с Лексом заключили договор, он пытался о чем-то меня предупредить. Или я просто все это только что придумала, потому что пытаюсь найти хоть какие-то звоночки разума в бесконечной череде своих бестолковых поступков?

— Я мог бы подтереть тем договором зад, Виктория, но даже в таком случае от этой бумажки была бы хоть какая-то польза. Потому что ни для чего другого заключенный между нами договор не годится.

Если бы не его беспристрастное выражение лица — я бы ни за что ему не поверила. А сейчас я вижу перед собой только пустоту, за которой может скрываться блеф, насмешка, издевка и еще масса чего «приятного» в моей адрес. «Приятного» и, безусловно, абсолютно заслуженного.

— Ты же не думала, что водить за нос — только твоя прерогатива?

— Думала. — Развожу руками, давая понять, что не собираюсь отрицать вину за собственную самонадеянность. — Ладно, Лекс, черт с ними, с акциями. Будем считать, что их стоимость входит в эти пять тысяч. Я сегодня щедрая.

Его прищур в ответ не предвещает ничего хорошо и за те несколько секунд, которые Лекс собирается с ответом, я успеваю сто раз пожалеть, что не ограничилась одним словом. Но видимо, как говорила моя бабушка, нам с Лексом нужно окончательно побить все горшки, чтобы не осталось совсем ничего.

— Вика, солнце мое, — Яновский упирается ладонями в стол, нависая надо мной как проклятие, — мне показалось или ты действительно бросила мне кость с барского стола?

«Нет, я просто ляпнула, не подумав!» — мысленно ору в ответ, но знаю, что никакие мои слова не остановят этот набирающий обороты локомотив.

— Ты сидишь здесь в этом красивом костюме, с уложенными волосами и разукрашенной физиономией, корчишь свое сытое довольное личико и с барской руки бросаешь подачки… мне? Ты серьезно?!

— Я погорячилась, — говорю еле слышно.

Конечно, он не слышит.

— Ты мне омерзительна, Лисицына. Даже не представляешь насколько.

Когда он, наконец, уходит, я отодвигаю свою тарелку на другой край стола и радуюсь, что у меня крепкий желудок, способный перемалывать даже камни, иначе все, что я ела за последние дни, я оставила бы в качестве чаевых.

Следующие несколько дней я провожу как в тумане.

Не получается даже толком погоревать, потому что на носу куча дел, большую часть который нельзя отложить даже на этих злосчастных три дня.

Перове наперво нужно разобраться с жильем.

После довольно долгих споров с собой, все-таки принимаю решение не тратить деньги на съемное жилье, а вместо этого заехать в бабушкин дом, о существовании которого я вспомнила только сейчас. Точнее, вспомнила в таком ключе, потому что раньше идея перебраться в самый отдаленный район города, в застройку из стареньких одноэтажных домиков казалась мне сродни перспективы жить на вокзале. Когда я в последний раз там была — в день похорон бабушки — в память врезались пожелтевшие обои на стенах, старый продавленный диван и ламповый телевизор, которые сейчас существуют, наверное, исключительно и только в музеях. Когда бабушки не стало, я заперла ее дом на ключ и пообещала себе, что никогда туда не вернусь, а потом, когда у меня будет собственные большие деньги, я найму хороших реставраторов и превращу его в что-то вроде музея. Мысли продавать его не было никогда: отчасти потому что в моем мире желающих приобрести настолько захудаю недвижимость на отшибе бурной столичной жизни просто не существовало в природе, отчасти из-за того, что все равно была сильно морально привязана к месту, в котором прошло мое детство.

С котом и собакой на руках перспектива переселиться в пусть и обветшалое, но жилье с двором, где они смогут нормально гулять, показалась неплохой альтернативой очередной съемной квартире. В конце концов, это будут просто еще одни выброшенные на ветер деньги, а в теперешних обстоятельствах я решила экономить каждую копейку.

Первый заезд в бабушкин дом делаю пораньше с утра, опасаясь, что после того, как дом стоял без присмотра столько лет, крысы и тараканы — наименьшее из возможных паразитов, что могло там завестись. Не успеваю подойти к воротам, а рядом, как джин из бутылки, появляется сразу несколько любопытных бабулек. Лицо одной кажется смутно знакомым — кажется, она живет через два дома справа и в свое время сватала за меня своего внука — хорошего парня, владельца целого «десятка» уликов.