Чтение онлайн

Кроме меня.

Когда спускаюсь на первый этаж к проходной, охранник таращится на меня как на привидение — так и хочется скорчить ему злую рожу. Но когда до главного входа несколько метров, оттуда, прямо мне навстречу идет Лекс собственной персоной.

Я стараюсь делать вид, что не замечаю его, но это довольно проблематично, потому что мы буквально на одной прямой. Но все равно задираю нос и в самый последний момент, когда мы должны буквально пройти друг напротив друга, слегка поворачиваю голову, как будто замечаю его только сейчас. Легко киваю без намека на улыбку. Я зла на него страшно! Целую неделю укладок, полного макияжа и траты дорогой косметики только ради вот этих нескольких секунд! Да мне плюнуть в него хочется, а не улыбками разбрасываться или глазки строить!

Но то, что происходит потом, ввергает меня в ступор.

Лекс просто проходит мимо.

То есть он в прямом смысле слова проходит и… все. Даже не поворачивает голову! Даже бровью не ведет, глазом не дергает! Как будто там, где я нахожусь, пустое место. Если бы пару секунд назад я не видела реакцию охранника на свое появление, но подумала бы, что тоже стала невидимым бестелесным существом, как и остальные сотрудники, которые просто исчезли.

Поверить не могу, что это происходит в реальности.

Да никто в жизни не устраивал мне такой тотальный игнор!

Никогда!

Да мне даже полицейские на перекрестах честь отдают!

Я в сердцах так вколачиваю каблуки в пол, что, кажется, за мной остаются дыры даже в непробиваемом граните. Но выдерживаю лиц и даже бровью не веду в ответ на его хамское поведение. Если это была проверка на мою реакцию, то я не дала повода думать, что меня можно задеть такими глупостями. Внутри, конечно, буря и торнадо, и даже колени подкашиваются от злости, но Лекс же не рентген, в конце концов.

И как только я выхожу на крыльцо, надеясь вдохнуть полной грудью и расслабиться, оказывается, что на этом у Вселенной сюрпризы для меня еще не закончились.

У входа, на фоне пафосного белого кабриолета, с цветами и игрушечным зайцем, стоит Егор. И вид у него при этом такой, будто он собирается засадить меня в свою машину даже если для этого придется заарканить как дикую козу.

Но, к счастью для него, я настолько зла на Лекса, что мой мозг перестает думать рационально и врубает режим «обиженной стервы», в котором я обычно совершаю всякую дичь, как это было когда я демонстративно разбила всю посуду, которую Марат собирался продать вместе с моей квартирой. Был ли это разумный взвешенный поступок? Нет. Сожалела ли я о нем? Пф-ф-ф-ф!

— Извини, что… — начинает было Егор, как только я спускаюсь к нему, но закончить ему не дает моя ладонь, которую я киношно кладу ему на щеку и притягиваю к себе как будто собираюсь поцеловать.

Конечно, блин, я не собираюсь этого делать, но на крыльце дежурит пара залетных сотрудников и я — можете назвать это самообманом или предчувствием — точно знаю, что как раз сейчас Лекс на меня оглянулся.

— Виктория… — бормочет Егор, явно сбитый с толку такой резкой сменой моего отношения.

Да плевать вообще.

В свое время он для каких только манипуляций меня не использовал — имею полное моральное право на сатисфакцию путем аналогичных манипуляций.

Блин, и почему меня так задевает этот придурок Яновский? Ну не посмотрел, подумаешь? Главное, чтобы выполнил свои обязательства по договору, а будет он оглядываться на мою пятую точку, которая упорхнула к другому — какая, блин, разница?

Но все равно цепляет. Дергает тот единственный больной нерв, который продолжает реагировать на этого мужика несмотря на все мои аутотренинги по отсечению эмоциональных привязок.

— А-ну быстро убрал граблю, — шиплю в лицо Егору, когда чувствую его ладонь на своей талии. Сохранять при этом счастливый вид вообще нифига не просто.

— Вика, я же просто…

Отодвигаюсь ровно в тот момент, когда он, вместо того, чтобы убрать руку, как ему сказано, пытается подтянуть меня ею еще ближе.

— Есть хочу, — шиплю сквозь зубы, потому что неприятная близость этого типа начинает затмевать все прочие «плюсы» моего маленького представления.

— Конечно, я как раз собирался пригласить тебя на ужин.

Я позволяю усадить себя в машину, кладу на колени букет и зайца, в очередной раз чувствуя себя экспозицией на чьем-то надгробии, и огромным усилием воли улыбаюсь Егору во все тридцать два, как будто весь день только этого и ждала. Не оглянуться при этом на крыльцо вдесятеро сложнее, потому что так и подмывает посмотреть, там ли Лекс и какая рожа у него в эту минуту.

Буквально до болезненных спазмов фиксирую шею ровно, в одном положении, как будто от малейшего отклонения от курса зависит моя жизнь.

А потом мысленно посылаю Лекса к черту и делаю пометку в следующий раз, когда ему вздумается опять протянуть ко мне руки, не терять головы и вмазать ему по «бубенчикам» — пусть потом объясняет своей драгоценной Эстетке, почему они уже не «звенят».

Я сжимаю кулаки так сильно, что кажется — кожа на костяшках вот-вот лопнет от экстремального натяжения. Как будто где-то внутри охранная система организма орет благим матом, что человеческое тело не приспособлено для таких экстремальных перегрузок. Но все равно ничего не могу с собой поделать.

Перед глазами, блядь, просто черная пелена, когда понимаю, что тот хер на модной тачке не просто снова вернулся в жизнь Виктории, но и задорно лапает ее как вздумается. Задаривает цветами. Забрасывает плюшевыми игрушками, как будто она пятилетний ребенок.

Что ж, блядь, эта красавица не теряла времени даром. Пока я целую неделю как проклятый заваливал себя работой и делами, лишь бы не поддаться искушению бросить все и приехать в «Гринтек», чтобы взглянуть на нее хотя бы одним глазом, она преспокойно налаживала контакт к еще одним бывшим. По кабриолету, в который Вика впорхнула буквально у меня на глазах, можно сделать два вывода — у этого типа определенно есть деньги, а еще он максимальный придурок, потому что нормальный мужик в здравом уме и крепкой памяти в жизни не стал бы рулить настолько стрёмную тачку. Даже если она стоит хуллиард и на ее капоте красуется значок известного немецкого бренда.