Чтение онлайн

– Владимир Петрович, вы тренируете старших ребят, скажите, какие в группе отношения между ними?

– Да по-разному бывает, сами понимаете, и влюбляются, и ругаются, но, в основном – нормальные отношения, – пожал плечами Фадеев.

– А как же соперничество?

– Мы им стараемся объяснять, что спорт – это одно, а жизнь – другое, хотя и здесь и там нужно бороться, самоутверждаться. Не всегда спортсмен побеждает на корте, не все человеку удается в жизни, но переносить свои успехи и поражения в спорте на личностные отношения – глупо и опасно.

– Вы-то учите хорошему, но все-таки идеальных взаимоотношений не бывает, с кем Федоров наиболее близок?

– Он дружит с Рудольфом Шнейдером, с Ольгой Никоненко у него был года полтора назад роман, да, в принципе, он со всеми поддерживает неплохие отношения, парень он довольно открытый, коммуникабельный, мне кажется, он не испытывает трудностей в общении.

– А кто его главный соперник, я имею в виду – внутри команды?

– Роман Сулейманов, они идут примерно на равных, но у Федорова больше воли к победе, да и подача более сильная, а Сулейманов немного невыдержанный, когда начинает проигрывать, становиться агрессивным, иногда ракеткой о землю колотит.

– А вы не заметили, с кем он вчера уходил после тренировки?

– Кажется, со Шнейдером, они живут рядом, Федоров его обычно подвозит на своем «Опеле».

– В наше трудное время не каждый молодой человек может позволить себе «Опель». – заметил Мамедов.

– Как раз, наоборот, нынешнее поколение легче приспосабливается к «рыночной экономике», – с налетом какой-то отеческой грусти сказал Фадеев, – это нам, старым борцам за коммунизм приходится особенно трудно: изменить свои взгляды, жизненные ориентиры и привычки – ох, как не просто! – философски закончил Владимир Петрович.

– Так что же, Федоров сам заработал на «Опель»? – спросил Алискер, несколько смущенный тем, что принадлежал к тому самому «нынешнему поколению», о котором с беззлобной завистью высказался Фадеев.

– Да нет, машина ему от отца осталась, он на Кубе пахал не один год чтобы семью обеспечить. Вот только поистине не ведаешь, где упадешь… Работал-то Федоров-старший недалеко от военного городка, а в той зоне радиация повышенная была… Ну, в общем, вернулся он с опухолью мозга, даже года не прожил. А жена, еще когда он на Кубе работал, с другим мужиком сошлась и уехала с ним в Москву.

– Не знаете, Дима поддерживал с ней отношения? – спросил Алискер, заметно подавленный этой печальной историей.

– Вроде, да. А в чем дело? – спохватился Фадеев. – что случилось?

Его голубые глазки яростно сверлили Мамедова, который выждав паузу и сделав каменное выражение лица, сухо произнес:

– Сегодня утром сотрудниками милиции и нашей фирмы был обнаружен труп Федорова.

Но, дрогнув на предпоследнем слоге, голос Мамедова, которому он силился придать невозмутимое спокойствие и даже равнодушие, выдал его волнение, став неожиданно хриплым. Он напоминал самолет, которому нехватка бензина не позволила дотянуть до посадочной полосы.

Не каждый день сообщаешь людям такие новости.

– Что?! – Фадеев открыл рот, вялость флегматика, иногда перевоплощающегося в брызжущего веселым остроумием сангвиника, в одно мгновение слетела с него.

– Федоров найден мертвым в своей квартире, – повторил Мамедов.

– Не может быть! – Владимир Петрович никак не мог прийти в себя.

– Ножевое ранение в сердце, – не давая ему опомниться и не глядя на него, сказал Мамедов.

Мамедов снова сел за баранку. Чтобы не терять времени, до начала тренировки оставалось еще три часа, он решил посетить Шнейдера и Сулейманова – друзей-соперников Федорова.

Шнейдер жил ближе, и Алискер направился сначала к нему. Остановив «Волгу» у подъезда, он пешком поднялся на третий этаж и позвонил.

Высокий зеленоглазый блондин, открывший дверь, тер глаза кулаком. Его заспанный вид говорил о том, что он только что проснулся.

– Вам кого? – удивленно спросил парень.

Мамедов показал ему служебное удостоверение.

– Меня зовут Алискер, я бы хотел поговорить с Рудольфом Шнейдером.

Парень оторопело уставился на Мамедова.

– А по какому, собственно, вопросу?

– Можно войти?

– Проходите, – он посторонился, пропуская Мамедова, – сюда, пожалуйста.

Шнейдер легонько толкнул рукой дверь в комнату.

Диван и кресло из одного гарнитура, стул радом с письменным столом, стереосистема на подставке, несколько книжных полок, где книги и журналы соседствовали с кубками, на полу – коричнево-бежевое ковровое покрытие.

– Вас зовут Рудольф? Мне ваш адрес дал Владимир Петрович.

– Что-то случилось?

– Вы еще не знаете? – Мамедов наблюдал за Шнейдером, – Дмитрия Федорова убили сегодня ночью.

– Убили? – вытаращив глаза, переспросил Рудольф.

– Вот именно. Поэтому я хотел задать вам несколько вопросов.

– Конечно, спрашивайте, – Шнейдер моргал своими большими глазами, – только скажите, как это случилось?

– В шесть утра сработала сигнализация в его квартире, мы подъехали через пять минут, практически одновременно с милицией. В квартире задержали соседа, а труп Дмитрия находился в ванной.

– Ужас какой-то, – Шнейдер рассеянно смотрел в пол, покачивая головой.

– Так вот, милиция считает, что это дело рук соседа, но есть несколько «но», поэтому мы и занимаемся этим убийством.

– Чем же я могу вам помочь?

– Когда вы последний раз видели Дмитрия?

– Вчера, на тренировке, – как бы вспоминая, ответил Рудольф.

– После тренировки вы поехали домой?

– Ну да, Дима еще подбросил меня, как обычно. Нам по пути.

– Во сколько вы расстались?