Парик моего отца
Шрифт:
Потому что, когда мы занимались любовью, ничто не умерло. Наверное, у женщин по-другому и не бывает. У женщин всегда все остается живым. Это имеет глубокий смысл. Такой же глубокий смысл, как молочные лужи на дороге между Фернесом и Леттермойрой.
Послесловие
Дарование Энн Энрайт отнюдь не исчерпывается ее незаурядным юмористическим талантом. Прежде всего она — поэт, чьи произведения лишь по формальным признакам считаются прозой. Ее тексты не стремятся соответствовать литературным канонам — они просто существуют и великолепно себя при этом чувствуют.
Правда, классифицировать их возможно. «Англоязычный женский магический реализм», где ключевые слова — женщина и магия. Сладостно-телесный, завораживающий, бездонный мир, увиденный с ведьмовского полета.
Есть и более знакомый нам жанр, уютный, как дедовское кресло, — «городская сказка для взрослых», повествующая, естественно, об обретенной и утраченной любви. Но мы привыкли, что сказки эти рассказываются тихим, скрипуче-интеллигентным голоском. Энрайт, напротив, захлестывает читателя стремительным потоком метафор и тащит в табуированные места: к постели полоумного отца, в ванную и туалет. Секретное оружие Энрайт — иммунитет к ханжеству.
Проза Энрайт расталкивает читателя, усыпленного условностями предсказуемого чтива. Она заставляет вспомнить, что под гладью жизни, которую мы выбираем, текут иные, странные струи жизни, которая выбирает нас.
Может, и хорошо, что к нам эта книга свалилась как бы ниоткуда, что современная Ирландия для нас — белое (точнее, зеленое) пятно с отдельными произвольными вкраплениями (серый череп Шинед О’Коннор, неистовые ноги ребят из «Ривердэнса», горький дымок очередных телерепортажей о терроризме да сонм славных призраков прошлого). Все равно действие происходит в стране без границ — в стране человеческих переживаний, где вместо ландшафта и погоды — родители, братья, сестры, коллеги, любовники…
С. Силакова