Чтение онлайн

Взять хотя бы для начала то, что он в Париже – в городе, в котором всегда хотел побывать и даже мечтать не смел о том, чтобы жить здесь.

И его рабочее место просто загляденье. Не его личный кабинет, конечно, это всего лишь скромная комнатка. Но все здание было просторным и находилось на одном из самых красивых проспектов мира.

После Великой войны широкий величественный проспект, который шел от Триумфальной арки к Булонскому лесу, был переименован в честь знаменитого французского военачальника: авеню Фош. Гестапо сделало отличный выбор, когда расположилось в трех зданиях на этой улице. «Я работаю на авеню Фош, – писал Карл домой родителям, – и это очень хороший адрес».

Появление Люка не стало для него полной неожиданностью. Еще во время их первой беседы в кафе Шмиду показалось, что этот угодливый француз имеет все задатки хорошего информатора. Он даже собирался зайти в то кафе еще раз и проверить свои впечатления.

То, что Люк не стал тянуть время, понравилось гестаповцу.

– Я не мог быть откровенным при людях, лейтенант Шмид, – вежливо сказал Люк, – но я знаю Париж лучше многих. Если бы я мог помочь…

– Вы рассчитываете, что вам будут платить? – спросил Шмид.

– Если мои услуги окажутся полезными. Человек должен что-то есть.

Давать деньги вперед Шмид не собирался и счел хорошим признаком то, что француз об этом не просил.

– Я смогу платить вам немного. – Шмид внимательно смотрел на Люка. – Если вы узнаете о какой-либо незаконной деятельности или о планирующихся диверсиях…

– Сам я стараюсь избегать людей, которые могут быть замешаны в такие дела, – осторожно заметил Люк. – Но иногда волей-неволей слышишь всякое. – Он помолчал. – Может, вам еще что-то нужно?

– Вермахт уже конфисковал ряд произведений искусства, о чем скоро станет известно. Но в Париже столько шедевров, и часто они находятся в руках преступников. Особенно это касается живописи. В таких делах я проявляю личную заинтересованность.

– Я понял. – Люк кивнул. – Владельцы должны быть арестованы. После чего можно конфисковать картины. Выгодное дело.

– Я же сказал, что вам будут платить.

– Я наведу справки. – Люк склонил голову. – На это потребуется время.

– Приходите ко мне в начале каждого месяца, – приказал Шмид. – Если что, я знаю, где вас найти.

Время покажет, будет ли от этого ловкого француза какая-то польза, подумал Шмид.

В последующие месяцы Люк все более убеждался, что его личные интересы лежат на стороне немцев.

Верно, почти сразу после его знакомства со Шмидом стало известно, что японцы бомбили Пёрл-Харбор и что в конфликт вмешалась Америка. Стали поговаривать о том, что ход войны изменится. Может, и так, а может, и нет. Но пока всякие перемены были где-то за горизонтом.

К июню 1942 года британцы начали бомбить города Германии. Но это не помешало Гитлеру начать в России новое наступление и продвинуться почти до могучей реки Волги.

И во Франции, особенно в Париже, оккупанты держали власть мертвой хваткой.

В то же время Люк не хотел оказаться в числе врагов Сопротивления. Добьются братья Далу и их приятели успеха или нет, они в любом случае опасны. Умнее всего будет оставаться с ними в хороших отношениях. Кроме того, чем больше он узнает об их делах, тем больше возможностей у него появится, чтобы продать информацию Шмиду. Если он будет осторожен.

– Я был не прав, когда отказался пойти с тобой на Эйфелеву башню, – не раз и не два говорил Люк своему брату Тома. – Скажи ребятам Далу, что, если будет еще какое дело, я с удовольствием пойду с вами.

Это была опасная тропа, нельзя было оступиться ни в одну, ни в другую сторону. Но Люк думал, что справится.

Он пока еще не сумел найти коллекционера для гестаповца. Первым делом он, конечно, подумал о Марке. Однако Марк был из числа его постоянных клиентов, а Люк всегда бережно к ним относился. Кроме того, Марк пользовался уважением у оккупационных властей, и еще Люк сильно сомневался, что пожилой деятель искусств может иметь хоть какое-то отношение к движению Сопротивления.

Тем не менее он сумел стать полезным для гестапо.

Когда Шмид попросил его понаблюдать за французским инженером, которого подозревали в связи с несколькими радистами, Люк выполнил задание, и инженера арестовали. После этого Люку заплатили. Потом он случайно услышал, как парни Далу планируют выкрасть взрывчатку со склада в Булонь-Бийанкуре. Люк выждал, чтобы убедиться, что Тома не будет участвовать в этой вылазке, и тогда передал сведения Шмиду.

При очередной встрече гестаповец сказал:

– Мы не стали реагировать на ту информацию о возможной краже взрывчатки, которую вы передали недавно.

– И что же?

– Взрывчатку украли. Вы можете назвать мне тех людей, которые это сделали?

– К сожалению, я их не знаю. – Люк развел руками. – Я услышал разговор двух мужчин, которых никогда раньше не видел. Если встречу их еще раз, то скажу вам.

– Что же, – проговорил Шмид. – В следующий раз я буду серьезнее относиться к вашим сообщениям. Кстати, есть еще кое-что, о чем я хотел бы вас попросить.

– Что же это?

– Мне нужны евреи. Но не все подряд, а французские. Найдите мне хотя бы одного французского еврея, которого я смогу арестовать, и я хорошо заплачу вам.

Несмотря на июльскую жару, Люк Гаскон шел по берегу Сены вниз по течению и как раз миновал Эйфелеву башню.

Он отправился в путь, потому что считал необходимым видеть все происходящее в городе. К тому же это событие было из разряда неординарных.

Люк собирался посмотреть на то, что делается в большом здании недалеко от Эйфелевой башни.

Старый крытый велодром, который во время Олимпийских игр в 1924 году так удачно послужил ареной для проведения боксерских поединков, все еще действовал и сохранил свое официальное наименование «Велодром д’Ивер» – Зимний велодром. Но все называли его коротко: Вель-д’Ив. И в последние несколько дней французская полиция нашла новое применение для старинной постройки. Она стала сборным пунктом для большого количества нежелательных лиц, выявленных властями. Их там были тысячи. Все евреи. По большей части – иностранные евреи.