Пародии. Эпиграммы., Архангельский Александр Григорьевич

Пародии. Эпиграммы.

на обложку

Архангельский Александр Григорьевич

Шрифт:

(Суззи открывает глаза.)

Макс! Уберите свечу от зрачка. Вы слышите? Суззи зовет маму. Детка, Кисенька. Хочешь молочка? Отвечай, майне либхен!

Суззи (кошачье движение).

Мяу-мяу!

акт IV

Ночь. На крыше электрозавода Мяу-Мяу, коты, кошки. Патефон наигрывает: "О эти черные глаза".

К о т.

Какая дивная мартовская ночь!

Не правда ли? Как ваше имя?

М я у — М я у.

Суззи.

К о т.

Чюдненько. Чюдно. А ваше отч?..

М я у — М я у.

Вине знайт, где я?

К о т.

В Советском Союзе.

М я у — М я у.

В Совьетском Сойюз! О майн готт!

К о т.

Суззи. Без паники. Я порядочный кот. Не рвач. Не летун. Не нахал. Не бабник. Hyp дайне ин зинн *интерессе их хабе! Встреча с вами — приятный сюрприз. Я хочу, чтобы наши сердца спаялись. Мы будем вместе ловить крыс. Вот так. Понимаете? На большой палец?

М я у — М я у.

Я ошень грустиль. На мой беда,

Их хабе мелькобуржуазный прошлый…

К о т.

Я сделаю вас сознательной кошкой.

Их кюссе ире ханд, мадам!

(Кошачье ликование.)

ПОЭТЫ

Анна Ахматова

МУЖИЧОК С НОГОТОК

(Пародия взята из книги

"Советская литературная пародия")

Как забуду! В студеную пору Вышла из лесу в сильный мороз. Поднимался медлительно в гору Упоительный хвороста воз. И плавнее летающей птицы Лошадь вел под уздцы мужичок. Выше локтя на нем рукавицы, Полушубок на нем с ноготок. Задыхаясь, я крикнула: — Шутка! Ты откуда? Ответь! Я дрожу! — И сказал мне спокойно малютка: — Папа рубит, а я подвожу!

ОКТЯБРИНЫ

1. В. Казин

Плывут, звеня весенним звоном, льдины, И вторит им души моей трезвон. Сегодня утром был я приглашен И вечером пойду на октябрины. Жизнь без детей для многих очень тяжка И страшна, как любовная тоска, Но мой любимый дядюшка-портняжка Семен Сергеич — произвел сынка. Ах, дядюшка! Какие только штуки, Придя ко мне, не вытворяет он! То вдруг мои разглаживает брюки, То из бутылки тянет самогон. Ах, дядюшка! Но вы его поймете И не осудите профессии недуг, Тем более что очень часто тетя Озлясь швыряет в дядюшку утюг. Плывут, звеня весенним звоном, льдины, И вторит им души моей трезвон. Сегодня утром был я приглашен И вечером пойду на октябрины.

2. Н. Асеев

Прежде Крестили: Поп — Клоп Ново рожденного Хоп, Хлоп В чашу С водою. Куп, Хлюп. Живо Плати Руп. Сказал Рабочий Класс: — Пас! Старое Ерунда-с, Да-с. Крестят Только Рабы Лбы. Новый У нас Быт. Если Жена Родила Дочь, Вмиг Уведи ты От зла Прочь. Беги В ячейку Во всю Мочь. Голову Не морочь. Там Агитатор Сов Поп Живо Отпустит Слов Скоп. Проинструктирует Твой лоб, Велит Агитпроп. Прежних Дней Поповство Отринь. К черту Церковь И ладана Синь. Нам Не надо Рабов И рабынь. Впредь Детей Октябринь!

3. В. Маяковский

Вам — сидящим в мещанства болоте, Целующим пуп у засохшего попика! Оббегайте землю, если найдете Такое на полюсах или на тропиках. Завопит обыватель истошным криком: — Жена родила! — и в церковь ринется, А я, Семену Родову в пику, В любой ячейке готов октябриниться. Плевать на всех идиотиков, Жующих жвачку в церковном доме! Других октябрин вы не найдете — Нигде кроме как в Моссельпроме!

"Крестьянский" поэт

Ветер с изб разметает солому И качает вершины осин. Веселиться кому-то другому, Мне сегодня не до октябрин. Ах, зачем народился парнишка; Значит, муж целовался с женой. Ну а мне- одинокому — крышка. Октябрины справляю в пивной. Гармонист раздувает гармошку, Штопор вытащил пробку, как зуб. Я прильну поцелуем к окошку Штемпелеванной мягкостью губ. Октябрины! Тоска разливная! Не найти мне родного угла. Моссельпромовская пивная, До чего ж ты меня довела!

К СЕЗОНУ ЗАГРАНИЧНЫХ ПОЕЗДОК

Порою приятно исследовать мир Не только по книжным страницам. И наши поэты parti de plaisir Свершают по всем заграницам. На новый, еще не изведанный румб Маршрут променявши московский, В Америку едет, как древле Колумб, Маститый поэт Маяковский. В Италию, в Рим, Муссолини на страх, Спешат неразлучною парой — Лирический Жаров с гармошкой в руках, А Уткин Иосиф с гитарой. Прозаики тоже не дремлют — шалишь! Им путь не заказан под солнцем. Никулин и Инбер стремятся в Париж, Пильняк — к желтолицым японцам. Зозуля свершает рекордный пробег В родные края Бонапарта. И пишут потом впечатленья для всех Вдали от советского старта. Одни предпочтенье статьям отдают, Другие — возвышенной оде. Родным и знакомым послания шлют В таком приблизительно роде:

В. М а я к о в с к и й

Пропер океаном. Приехал. Стоп! Открыл Америку в Нью-Йорке на крыше. Сверху смотрю — это ж наш Конотоп! Только в тысячу раз шире и выше. Городишко, конечно, Москвы хужей. Нет Госиздата — все банки да баночки. Дома, доложу вам, по сто этажей. Танцуют фокстрот американочки. А мне на них свысока наплевать. Известное дело — буржуйская лавочка. Плюну раз — мамочка-мать! Плюну другой — мать моя, мамочка! Танцуют буржуи, и хоть бы хны. Видать, не привыкли к гостю московскому. У меня уже не хватило слюны. Шлите почтой: Нью-Йорк — Маяковскому.

А. Жаров

Итак, друзья, я — за границей, В Италии, в чужой стране. Хотя приятно прокатиться, Уже, признаться, скучно мне. Влечет к советским ароматам, Но мы придержим языки. На всех углах за нашим братом Следят монахи и шпики. И я тянусь к родному долу, Тоскую по Москва-реке. Поют фашисты баркаролу На буржуазном языке. Чудной мотив! Чудные танцы! Здесь вообще чудной народ! Живут в Сорренто итальянцы, А вот у нас — наоборот!