Чтение онлайн

— Давай! — крикнул Баранов Манченко, и их автоматы дружно заработали.

Некоторое время партизанам казалось, что с капитаном происходит что-то непонятное. Два дебелых эсэсовца быстро ползли к деревьям, за которыми залег капитан. А он лишь бросает на них ненавистные взгляды. И только когда они приблизились, огрызнулся автомат капитана, и один из эсэсовцев застыл навеки.

Манченко и Баранов теперь видели, что капитан почти отрезан от своих; второй эсэсовец ужом полз вперед. Вдогонку ему стрелой мчалась овчарка. Вот эсэсовец уже перескочил ров, тут под мостком можно легко перебежать к тому месту, где залег партизан.

Олешинский крепко зажал в руке гранату. Но из-под мостка стремглав вылетела разозленная овчарка. Она вмиг очутилась на спине капитана, готовая изорвать в клочья и кожанку, и его самого. Напрягая все силы, капитан приник лицом к земле и, опираясь на локти, стал отползать. Овчарка вгрызлась в левое плечо. Олешинский вскочил и всем телом навалился на пружинистую, мясистую шею овчарки. Пес рычал, сопротивлялся, упирался и, наконец освободившись, с еще большим ожесточением бросился на свою жертву. Окровавленной рукой капитан схватил тугой поводок овчарки и, закрутив его вокруг дерева, вылез из кожанки и бросил в эсэсовцев гранату.

Бой утих только к вечеру. Недобитые власовцы и эсэсовцы спешили в Пршибрам, обходя села. Полковник Кругер, который лично руководил операцией, примчался в город на броневике.

Было убито и ранено около 400 немцев, многие взяты в плен.

В соединении погибло 60 бойцов. Всю ночь партизаны хоронили своих боевых друзей.

Володарев вел учет добытых трофеев, среди которых была и немецкая овчарка. У одного убитого офицера нашли на нее документы: диплом об окончании высшей школы собаководства в Берлине (так и значилось: «Гохе Берлинер Хундшуле») и список ста двадцати команд, усвоенных овчаркой. Пса звали Аргус, принадлежал он самому полковнику Кругеру. Чехи рассказывали, что Кругер очень дорожил своим воспитанником и совершенно серьезно считал его умнее людей неарийского происхождения.

По приказу капитана Аргусу сделали намордник. Он скулил, выл, ничего не ел. Капитан запретил дразнить и раздражать овчарку, и Виктор не стерпел:

— Она вам, товарищ командир, чуть горло не перегрызла, а вы цацкаетесь с ней. Дайте я ее прошью из автомата, и баста.

Олешинский сурово посмотрел на Виктора:

— А что, если я прикажу тебе ухаживать за псом?

Виктор насупил брови:

— Так, может, для него и университет нужен, чтобы нашему языку научился?

— Может, и нужен… — командир ласково потрепал чуприну хлопца. — Твоя суровость излишня, друг. Пес тоже пленный. Ну-ну, мир, — капитан пожал Виктору руку. — Пойду на перевязку, а потом посмотрю на пленных. Ты же тем временем найди Квету, она будет переводчицей.

Виктор опрометью бросился к палатке, где собирался женский состав отряда.

Квета приближалась к Олешинскому неуверенным шагом. Она увидела бинты на руках капитана и словно онемела. Вместо приветствия нежно оглядывала его издали темными, как терн, глазами. Только теперь она заметила, что рукав, вправленный в карман бушлата, пуст.

— Женя, что это? — даже вскрикнула она с болью, не пряча нежного и взволнованного взгляда.

Какой-то миг она стояла поодаль, не решаясь подойти к капитану. Весенний ветер развевал серебристые пряди волос, прикрывавшие его широкий лоб. Олешинский сам подошел к ней и подал руку.

— У нас нелегкая работа, Квета, — сказал он, словно оправдываясь.

— Я знаю, — понимающе кивнула девушка. — Вас ожидают в другом лагере…

— Так что, переводчица, пойдемте к пленным, — сказал капитан после паузы, давая понять, что переходит к будничным делам.

— Я готова, — в тон ему ответила Квета.

Первым подвели майора Шульца. Грязный, в изорванной одежде, он лязгал зубами от нервного напряжения. Ноги у него тоже дрожали, и, жалкий, Шульц упал перед Олешинским на колени. Вдруг он узнал Квету.

— Вы… вы?..

— О да, — оживленно ответила Квета. — Вы же просили свидания. Сегодня суббота, а на моих часах ровно семь.

Шульц прищурил глаза: в этот миг перед ним, наверное, пронеслись недавние события — купе, фотоаппарат, переодевание, оставленный портфель и этот капкан в лесу. Глаза его помутнели, нервно забегали. И вдруг он истерически захохотал.

— Ха-ха-ха! — раздалось на весь лес.

Шульц уже не мог сдерживаться…

— Уберите его прочь, — приказал капитан, — в Германии стало одним психом больше.

Было прохладное весеннее утро. В лагере подрывники готовились к ночной диверсии, и местную разведку встречал Виктор.

— Кругер готовит второе наступление на партизан, — оповестил Индра. — На этот раз облава намечается в направлении другого лагеря, где собраны пленные.

Это были последние сведения из кабинета Кругера, которые передавал Крижек.

Соединение немедленно начало отходить в глубь леса. Самое тяжелое положение было с госпиталем. Погода стояла пасмурная, дождливая. В палатках разместили раненых, а бойцы даже не успели выкопать себе землянки. Они заняли оборону около высотки. Подрывники пошли на диверсию к железнодорожному мосту под Вишневой.

Олешинский решил заманить карателей в глубь леса и там дать бой. Последними вышли из лагеря связные. Не успели они дойти до штабного отряда, как услышали собачий лай.

Несколько власовцев и эсэсовцев торопились за овчаркой к покинутому лагерю. Впереди бежал долговязый обер-лейтенант. Он ругался и размахивал автоматом, подгоняя солдат, которые не успевали за своим командиром.

Вот овчарка выскочила на то место, где еще утром были партизаны, и, неистово лая, стала разгребать недавно копанную землю. Ей помогали солдаты. Добычей оказался старый брезент, пустые диски из автоматов и ненужные вещи. Солдаты сначала с ругательствами потоптали все ногами, а потом сложили в кучу и подожгли.

Как только над лесом поднялся столб черного дыма, заговорили партизанские пулеметы. Бой продолжался несколько часов.

Власовцы не торопились удирать, надеясь на подкрепление. Этого подкрепления ожидали и хлопцы Эмиля в Малой Буковой. Они заминировали дороги к лесу и заняли боевые позиции. Малая Буковая впервые вступила с врагом в открытый бой.

И вторая облава полковника Кругера потерпела поражение.

Под Малой Буковой дорога раздваивается: одна ведет направо, другая — налево. После разгрома гитлеровцев и власовцев, которые принимали участие во второй облаве, штаб соединения «Смерть фашизму!» перебазировался в Малую Буковую. На развилке дорог Олешинского встретил Вацлав Крижек. Он был в гражданском, но, как всегда, стройный и подтянутый.