Паромщик
Шрифт:
Но Бенедикте не позволяла слишком часто одолевать себя таким мыслям. Она держалась. Она выстояла, имея за спиной поддержку всей семьи. Помогала по дому, во дворе, поскольку ухаживала за мальчиком и не могла наняться на работу.
Внешне она старалась выглядеть радостной и довольной, поэтому стала надежным источником утешения для других. «Все устроится», — рассудительно говорила она, и для несчастных и обиженных все вставало на свои места.
И только сама она знала, что иногда вечером могла замереть посреди своей комнаты, разглядывая своего спящего чудесного малыша. Замереть от нахлынувших мыслей. От раскаяния. Не то, чтобы она сожалела о том, что устроила все для себя именно так, а не иначе, да и можно ли сожалеть о таком подарке судьбы, как Андре? Нет, но правильно ли поступила она в тот раз, когда отклонила всякую возможность дальнейших отношений с Сандером, надо ли было ей подобным образом порывать с ним? Теперь она не думала, что его проступок был таким уж непростительным. Сандеру следовало бы увидеть своего сына, который был так похож на него, ему следовало бы стать настоящим отцом для Андре. Может быть, она слишком мелочна? И слишком много думает о своей собственной гордости?
Но в такие дни она ненавидела Сандера, вернее сказать, была жестоко разочарована в нем. Представляла себе, что он лишь пытался быть дружелюбным с несчастной девушкой, которая только немного нравилась ему, но никогда не воспринимал их отношения так же серьезно, как она.
Что ж, теперь все равно было поздно. Сандер был женат, поэтому, возможно, было лучше, что все произошло именно так. Когда она мысленно делала такой вывод, Бенедикте обычно вздрагивала и приходила в себя, чувствуя, как слезы капают на ночную рубашку. Она плакала из-за маленького Андре, ведь она не могла поделиться своей радостью с Сандером. И Андре должен был и дальше спрашивать с недоумением, почему все ребята дразнят его. И почему у него нет такого же папы, как у остальных? Бенедикте готова была разорваться, чтобы заменить ему обоих родителей. Конечно, приятно было, что и Хеннинг, и Агнете, и Ванья жили рядом с ней, и дедушка Вильяр, и бабушка Белинда, и Малин, и Пер, и их Кристофер! Все любили Андре и весело проводили с ним время.
Но они не могли высушить ее слез и заглушить чувство тяжелой утраты при одной только мысли о том, что она навечно лишила отца и сына возможности узнать друг друга.
И было так, как предсказал Марко.
И Ванья, сводная сестра Бенедикте, и Кристофер, сын Малин, оказались в трудных ситуациях. И конечно, только Бенедикте могла их спасти.
Но тогда уже старое столетие сменилось новым.
Наступил 20 век.
Столетие, в котором судьба рода Людей Льда окончательно определилась.