Чтение онлайн

– Я не против, пусть меня сажают! – тут же объявился первый доброволец. На него дружно шикнули и решили выбирать сидельцев по жребию.

– Второй пункт. Продавать древесину можно только с разрешения профсоюза, чтобы не сбивать цену. Все понятно?

Почему-то именно этот пункт вызвал особо ожесточенные споры. Одно из сообществ потребовало себе право торговать самостоятельно. Но Уанья быстро поставил их на место.

– Только попробуйте. У нас столько древесины, что мы можем обрушить цены почти до нуля. Если вы попробуете продать её самостоятельно, то перебьем ваш ценник и предложим вдвое дешевле. И если вы снизите вслед за нами – то мы ещё в два раза упадем в цене. И так будет до того момента, пока вы сами не откажетесь от этой идеи. Выбирайте: либо продаете через нас по пять кредов за пудовую унцию, либо отдаете охранникам почти даром за просроченные пайки.

– Сколько?!! Пять кредов? – собрание акционеров пораженно выдохнуло. – Это же дороже, чем хлой!

– Не совсем так. Вы сравниваете с расценками для работяг, а рыночная цена на хлой в тысячи раз выше. Поэтому пять кредов за унцию – это очень дешево. К тому же у древесины есть очень важное преимущество в сравнении со стрежнями хлоя – она не учитывается Контролером, и нет никаких ограничений на её вывоз с планеты! В принципе, любой из нас может вывезти хоть тонну древесины и это будет абсолютно законно. Тоже самое, могут сделать вольнонаемные работники базы, если, конечно, смогут добыть эту древесину своими нежными ручками. Впрочем, они могут купить у нас.

Последняя часть моего обращения рассчитана на охранников и сотрудников базы – наверняка, эта информация через пару часов дойдет до их ушей.

В конце концом пришли к согласию.

– Ты не ответил на вопрос, что мы будем делать, если начальство не пойдет на уступки? – подошел ко мне Уанья после того, как делегаты первого съезда профсоюзов разошлись.

– Согласятся, никуда не денутся. Запаса пайков, который мы создали, хватит на две недели, а если экономить, то даже дольше. Но это не потребуется. Транспортник ждать не будет.

– Твоими руками, да пайки раздавать, – привел Уанья красивое образное сравнение из лагерного фольклора. – А если комендант Зодд не дурак, и, например, потребует норму древесиной сдавать? Что тогда делать будешь?

Комендант – это тот здоровый тип в броне, который встречал нас в день прибытия.

– Не имеет права. Только Контролер может изменить норму выработки, а древесины нет в списке, добываемого на этой планете. Изменить список утвержденный Компанией никто не может. Так, что если Зодд попробует это сделать, то можно его смело посылать …за официальным распоряжением Контролера. А его он никогда не получит!

– Следующий этап – укрепление реального обменного курса. Пока наша деревянная валюта имеет чисто виртуальную стоимость, да и то не слишком высокую.

Де жа вю какое-то. Чувствую себя председателем Банка России в момент очередного обвала рубля. Нет, ну надо же – и здесь деревянный!

– И как это сделать? – всем своим видом Уанья выражает отсутствие энтузиазма и продуктивных идей.

– Прежде всего, можно выдавать часть заработка работягам, то есть самим себе. Но не самой копрой, а расписками на право её продажи. Этим мы немного наполним бюджет профсоюза реальными кредами, которые сэкономим на ежедневных выплатах. Так сказать, создадим личные накопительные деревянные счета.

Не, ну точно, чувствую себя председателем правительства РФ или беглым Мавроди, впрочем, одно другому не мешает.

Старый контрабандист в отчаянье хватается за голову.

– У меня сейчас мозги закипят! Ты можешь нормально сказать, зачем зэкам дерево вместо денег?

– Если мы сами станем относиться к целлюлозе хлоя, как ценному ресурсу, то окружающие тоже станут её так воспринимать. Берут же охранники взятки скумбрией вместо денег – чем наша валюта хуже? Вопрос риторический. Она – лучше! Она дает шанс заработать в сто раз больше, или даже в тысячу! Это устроители лотереи знают, что выигрыша в ней нет, а все участвующие наоборот очень на это надеются.

– Ты хочешь обмануть общество, да ещё и меня втянул? – насупился бывалый зэк, оскорбленный до глубины души.

– Вот ещё! Наоборот, я хочу, чтобы мы вместе заработали. А в нужный момент древесины хлоя просто не окажется у нас на руках – мы от неё избавимся, получив взамен вполне реальные деньги.

– Плачет по тебе карцер, – сделал оптимистичный вывод Уанья.

– Постепенно начинаем вводить наш деревянный кред в повседневный оборот. Например, за перевозку в грузовике можно предложить охранникам половину унции в день. Типа с хорошей скидкой.

– Думаешь, возьмут? И куда им его девать?

Могут и не взять, не настолько мощная и длительная у нас была пиар-компания, но расстраивать компаньона не спешу.

– С руками оторвут, и ещё попросят. Но, чтобы наверняка, нужен последний убедительный пример. Как думаешь, если ЙЙоссо возьмет копру в оплату – это произведет на них впечатление?

– Тогда чего стоим, кого ждем?

Кладовщик встречает нас без особой радости, после обильной трапезы ему просто лень что-то делать, куда-то идти.

– Если меньше пяти кредов, то лавка закрыта. Приходите завтра.

– Дело на двести кредов. Или больше, если договоримся.

Толстяк мгновенно преобразился, вскочил словно мячик – и куда исчезла сонливость и вялость.

– Не шутите?

Уанья загадочно молчит – он здесь для представительности, переговорщиком отрабатываю я.

– Разве такими суммами шутят? – в свою очередь задаю встречный вопрос.

Ййосо соглашается, в нетерпении потирая руки.

– Нам нужно три десятка виброножей.

Продавец разочарованно сдулся, лицо его приняло кислое печальное выражение.

– Я-то думал, а они вон о чем. Нет ножей. Точнее, нет работающих ножей. Последний вам же отдал позавчера.

– Мы в курсе. Нам сойдут и такие. Но вместе с батареями.

– Это можно, – прояснилась физиономия спекулянта, продающего нам то, что и так положено выдать бесплатно. Точнее, то, за что с нас деньги все равно вычитают. – Двести скумбрий и можете три недели не возвращать. Кредами не возьму – сами понимаете, Контролер он не спит.