Чтение онлайн

— Вот я бы тебя точно не узнал, — невольно вырвалось у него.

— Пойдем, время позднее, автобусы редко ходят.

Им повезло, ждать пришлось совсем недолго.

В неярко освещенном салоне автобуса Першин видел лицо Веры. Правильный овал, глаза, при разговоре смотрящие прямо на собеседника, и не допускающие при этом ни тени кокетства, ни малейшего намека на возможный флирт. Никаких украшений, лишь в ушах маленькие сережки-капельки, которые нежно прикасались к открытой стройной шее. Светло-русые волосы были стянуты в тугой пучок на затылке. Молодая женщина ничем не напоминала Николаю тех женщин, с которыми доводилось общаться. И дело было не только в манере вести себя.

«А, — догадался он, — она совершенно не пользуется косметикой».

Он тут же выругал себя. Нашел, о чем думать! У человека мать в тяжелом состоянии, а он…

— Как тетя Люба?

— Плохо. — Вера сжала пересохшие губы. — Очень плохо. Заведующая отделением моя приятельница, а так бы в больнице держать не стали. У неё рак неоперабельный. Колют обезболивающее.

Вера замолчала и отвернулась к темному окну. Першин стал смотреть туда же. Они проезжали кое-где освещенные улицы, он не узнавал здесь ни одного здания.

— Город сильно изменился с тех пор, как ты здесь был, — угадала его мысли Вера.

Она повернулась к нему, и Николай увидел в глазах слезы. Насколько помнил, кроме матери у неё не было близких родственников. Захотелось утешить, приободрить или поговорить на отвлекающую тему.

— Помнишь, как на день молодежи мы приезжали сюда с моей мамой и качались на качелях? — спросил он.

— Да, у меня тогда ещё голова закружилась, и тебе попало от Тамары Александровны.

— А потом мы сидели на берегу речки Гжати, ели вкусные бутерброды и бросали хлеб уткам. Речка ещё жива?

— Да, весной в некоторых местах так разливается, что купаться можно.

— Еще помню, как посещали краеведческий музей. Он тоже цел?

Вера молча кивнула. До самой остановки она больше не произнесла ни слова.

— Нам выходить, — она тронула Николая за рукав.

Они очутились на улице, где не горел ни один фонарь. По обеим сторонам дороги стояли частные дома. В некоторых ещё светились одно-два окошка, но большинство было погружено во тьму. Кое-где от скуки перебрехивались собаки.

— Это что, окраина города?

— Почти.

— Сроду бы в такой кромешной тьме дом не нашел.

— Поэтому я тебя и встретила. Осторожно, иди за мной, сейчас канава будет. — Вера вытащила из сумки фонарик и стала светить под ноги.

— И не страшно, когда одна ночью ходишь?

— А что делать? До дому добираться как-то надо. Летом ещё ничего, а вот зимой, когда темнеет рано, бывает неприятно. Но волков у нас вроде нет, а собаки на людей не кидаются.

— Хоть бы фонарь где повесили.

— Какой фонарь, о чем ты говоришь! У нас даже городской транспорт не ходит, денег нет.

— На чем же сейчас мы ехали?

— На автобусе дальнего следования. Ночью он сажает городских пассажаров.

— Что, серьезно? — изумился Николай. — И это на родине первого космонавта! Тогда вам надо гужевой транспорт осваивать. Не пешком же ходить!

— Уже осваивают. На нашей улице в двух домах лошадей держут.

Николай, как ни остерегался, съехал в лужу.

— А, черт! — выругался он, останавливаясь, чтобы вылить грязь из ботинка.

Разбуженная его выкриком, тут же залаяла собака, ей ответила другая, и пошло, и поехало…

К дому они приблизились в сопровождении злобного лая.

Едва открыли калитку, из будки, гремя цепью, вылез пес и тоже залаял.

— Тихо, Малыш, замолчи! — прикрикнула на псину Вера. — Ты ещё тут будешь…

Собака послушно скрылась в будке.

Не такой уж он и малыш, отметил Першин. Пес с бело-рыжими пятнами на груди и закрученным в кольцо хвостом больше всего напоминал средних размеров лайку.

— На лайку похож.

— Лайка и есть. Мне его родители одного ученика подарили, когда к нам в сад лазить стали. Своих не тронет, а появись кто чужой, может цапнуть. Умная собака. Без дела не лает, как другие.

Едва Николай вошел в дом, повеяло знакомыми с детства и давно позабытыми запахами.

— Хорошо-то как, — невольно вырвалось у него.

Домик состоял из двух комнат, кухни и веранды. Кругом царил идеальный порядок. Букет разноцветных астр на круглом столе со скатерью смотрелся весело и нарядно. Рядом лежала стопка ученических тетрадей.

— Ты где преподаешь?

— В средней школе. Учительница русского и литературы в старших классах.

— Я так и подумал.

— Почему?

— Не знаю. На математичку ты не похожа.

Вера улыбнулась. Николай первый раз увидел, как она улыбается. Ее строгое лицо будто тронул кистью умелый художник. Оно преобразилось и удивительно похорошело.

— А почему в августе — и тетради? — удивился он.

— Веду факультатив, готовимся к занятиям. Сейчас такая сложная программа, вот родители и попросили позаниматься с выпускным классом. У тебя тоже аллергия на тетради?

— Нет, — удивился от вопросу. — Почему спрашиваешь?

— Мой бывший муженек видеть их не мог. Говорил, что они у него все время стоят перед глазами вместо завтрака, обеда и ужина.

Николай осматривал небогато обставленную комнату, куда привела его хозяйка. Сервант с посудой, почти такой же, как и в комнате его матери, книжный шкаф, полки, зеркало, диван, заправленный клетчатым пледом. В углу висела икона с лампадкой.

— Здесь тебе постелю, — Вера положила на диван стопку белья.