Чтение онлайн

Николай смотрел вслед маленькой усохшей фигуре. Вот и разрешилась одна загадка.

— Ты, никак, с Шатуном разговаривал? — встретила его у ворот бабка Матрена.

— Да, живой еще.

— Что ему сделается? Чудит иногда, тем и жив. Схухлился вот только маленько.

Вера приехала из города к вечеру.

— Хорошо, в бюро технической инвентаризации знакомая сидит, а то бы не знаю, когда управилась.

Николай рассматривал копии документов.

Дом в Степаниках был куплен на имя Глафиры Семеновой перед смертью Пимена.

Значит, никакого обмана с завещанием не было. Деньги на дом и, видимо, ещё кой-какие средства Пимен оставил дальней родственнице Глафире, чтобы она взяла к себе Гришку, Полину и Маню. На Мане, как и при отце, все хозяйство держалось.

Николай помнил, как деревенские то ли с укором, то ли с восхищением говорили, покачивая головами:

— Работящая ты, Маняша, как крестьянская лошадь.

С Полиной было сложнее, она могла и начудить. Но больше всех хлопот доставлял Гришка. Его Галафира, как и в свое время Пимен, отправляла время от времени в «дурку». Он возвращался оттуда шелковый и на какое-то время затихал.

Вера и Николай сидели на берегу пруда.

— Так что очень даже может быть, что кубышка Пимена до сих пор лежит в земле, — говоря это, Вера усмехнулась и посмотрела на Кольку. — Ты как будто не рад этому.

Он насупился.

— Сам не понимаю, что со мной творится. Раньше появись хоть малейшее подтверждение тому, что клад есть, я бы среди ночи сорвался и кинулся на усадьбу.

— А теперь?

— Не пойму, что со мной. Странное состояние…

— Что-то мучит тебя? — догадалось Вера.

— Да. Я чувствую себя вялым, заторможенным, словно что-то мешает, но скинуть с себя этот груз не могу. Глупо, конечно, даже объяснить толком ничего не могу. Кажется, я упускаю что-то очень важное, а без этого…

Он махнул рукой и уставился на спокойную воду пруда. Желтые высокие лютики, спускаясь по крутому берегу, отражались на поверхности воды. Рядом росла сосна, её корявые ветки были зелены лишь на концах. В траве стрекотали кузнечики, и от всего этого веяло таким покоем, что ничего не хотелось. Сидеть вот так и смотретиь на гладь воды.

— А Гришка до сих пор не нашелся, — вдруг сказала Вера. Николай вздрогнул.

— Ты так и не вспомнил того, что случилось тогда на Выселках?

Он покачал головой.

— Нет. Я не помню, откуда появились золотые монеты.

Вера поднялась.

— Ладно, пошли домой. Завтра с утра пойдем на Выселки. Выспаться надо. Бабка Матрена велела уток домой пригнать.

Николай улыбнулся.

— А как ты отличишь своих от чужих?

— Она сказала, у наших правое крыло белой краской помечено.

Вера спустилась с обрыва к воде и стала звать:

— Утя, утя, утя…

Домашние птицы, выманенные из пруда, важно переваливаясь, доверчиво направились к ней. А потом началось… Бестолковые утки, почуяв, что нависла угроза над свободой, растопырили крылья, заорали как сумасшедшие и бросились врассыпную. Вся орава в панике носилась туда-сюда.

— Утя, утя, утя, — безуспешно надрывалась Вера и добросовестно гонялась за ними по берегу.

— Ты заходи с одной стороны, а я с другой, — взялся помогать Николай.

Скоро выдохлись оба.

— Черт их разберет! — разозлилась Вера. — Зачем такую дурную птицу держать? Мечутся, как угорелые. Где свои, где чужие…

Колька вспомнил, как в детстве дядька Федя воевал с утками. Обычно у бабушки было несколько самочек, которые выводили птенцов. Приходило время и утка-мама торжественно вела свой выводок на пруд. Постороннему невозможно было понять, чем одна стайка отличается от другой. Приходило время отправляться на ночлег. И вот тут начиналось настоящее светопредставление.

— Мамк, сколько у нас птицы? — спрашивал Федя.

— Три утки, два селезня, ну и птенцов… вчера два десятка было, — прикидывала бабушка.

— Два десятка, — ухмылялся дядька. — Как бы не так!

Во дворе все кишело от снующих пушистых комочков.

— Батюшки, откуда же они взялись? — изумлялась бабушка. — Видать, наши утки чужих привели. Ладно пусть переночуют, потом разберемся.

А потом получалось вот что. Утки то приходили домой, то не приходили совсем, ночуя по чужим дворам и на пруду. Шло время, и стая постепенно редела. Кто-то погиб, кого-то хищник сожрал, а кто-то сгинул неведомо где.

— Все лето их, дармоедов, кормил, и своих, и чужих, а они шатаются неизвестно где! — орал Федя. — Гадай, явятся, не явятся. Гусь никогда в чужой двор не пойдет, а эта… Несамостоятельная птица. Зачем такую держать? Проку никакого. Одно беспокойство. Думал, по осени жиру нагуляют, утятины с гречневой кашей отпробую… Вот те хрен!

Сейчас, глядя на Верины мучения, Николай предложил:

— Гони их всех вместе, бабка Матрена разберется.

Возня с орущей ордой на некоторое время отвлекла Николая. Завтра они с Верой отправятся на Выселки, а дальше… Там видно будет.

Но наутро этим планам не суждено было сбыться.

Вадим прекрасно выспался. Никакие сновидения не тревожили его. После вчерашнего немного болели руки и спина, но это пустяки. Предстоящая работа грела душу: сегодня они с Костылем обшарят все на усадьбе.

Перспективное местечко… Он бодро шагал по тропинке, насвистывая веселый мотивчик. Палатку и весь скарб пришлось тащить с собой, мало ли кто посетит стоянку во время его отсутствия. Сечас Вадим почти не чувствовал тяжести, он был полон радужных надежд.