Чтение онлайн

– Нет. Мне не нужны подозреваемые. Я знаю, кто это сделал.

– Знаешь? – Иосип повернулся к бару, взял с подноса у Джордже бутылку сливовицы, наполнил рюмку, осушил ее в два глотка и, закашлявшись, переспросил:

– Кто?

– Пока не готов это сказать. Не потому, что хочу держать всех в напряжении или дать ему – а может быть, ей – время повеситься или совершить какую-нибудь подобную глупость. Просто не могу доказать это. Пока. Даже не уверен, хочу ли доказывать это. Возможно, того, о ком идет речь, ввели в заблуждение. Или он сделал это случайно. А может, руководствуясь благими намерениями, разумеется, с точки зрения данной персоны. В отличие от Зарины, я не собираюсь судить и обвинять поспешно...

– Петер! – укорила Мария, по-прежнему обнимавшая за плечи девушку.

– Прости, Мария. Простите, Зарина. Это все мой гадкий характер. Многие из нас, по-видимому, хотят спать, но я попросил бы с этим не торопиться. Успеем выспаться – надо внести изменения в планы. Мы останемся в гостинице до завтрашнего вечера. Во всяком случае покинем ее не раньше. Джакомо, я могу перекинуться с вами словечком?

– А разве у меня есть выбор?

– Конечно. Вы всегда можете ответить «нет». Джакомо расплылся в улыбке.

– Иосип, – обратился он, достав из кармана мелочь, – продайте мне, пожалуйста, бутылочку вашего превосходного красного.

– Друзья Петера Петерсена в моем отеле не платят, – немного обиженно отозвался хозяин.

– Может, я не его друг. Может быть, он не считает меня своим другом. – Казалось, эта мысль развеселила Джакомо. – Все равно, большое спасибо, – он взял из бара два бокала, бутылку вина и вместе с Петерсеном направился к дальнему столику. Сев за него, Джакомо наполнил бокалы и торжественно промолвил:

– Эта Мария – совсем девчонка! То рычит, словно львица, то на глазах превращается в домашнюю кошку. Заметили, как быстро меняется ее настроение?

– Да, оно подвижно, как ртуть. – Вот-вот, как ртуть. Очень верное слово. Похоже, вы хорошо ее знаете?

– Мы очень давно знакомы, – прочувственно сказал Петерсен. – Если быть точным, двадцать шесть лет, три месяца и несколько дней. Проще говоря, я знаю Марию от рождения. Она моя кузина. А почему вы об этом спросили?

– Любопытно. Не удивлюсь, если вам знаком каждый житель предгорий. Ну ладно, давайте приступим к инквизиции. Приятно осознавать, что я являюсь для вас главным подозреваемым.

– Ошибаетесь. Вы не подозреваемый. И вообще, вы не злодей. Пожелай вы избавиться от Джордже, Алекса или меня, воспользовались бы чем-нибудь увесистым. Доносы и тайные звонки – не в вашем стиле. Вы не умеете хитрить.

– Благодарю. Хотя, признаюсь, разочарован. Итак, вы собирались о чем-то спрашивать?

– Если можно.

– Валяйте. Вопросы будут касаться лично меня? Могу рассказать всю свою биографию. Моя жизнь – открытая книга. Вы правы, я черногорец. Мое настоящее имя Владимир, во предпочитаю зваться Джакомо. Хотя в Англии меня звали «Джонни».

– Вы жили в Англии?

– Я британский подданный. Звучит странно: черногорец – британский подданный. В действительности в этом нет ничего странного. До войны я служил вторым помощником капитана югославского торгового судна. В Саутгемптоне встретил красивую канадскую девушку и покинул корабль, – Джакомо сказал это так, точно данный поступок был самой естественной вещью на свете и точно Петерсен разделял его мнение. – Пришлось разумеется, перетерпеть некоторые сложности с натурализацией, но мне повезло – я устроился работать в контору, выполнявшую правительственные заказы на различные подводные работы. Задолго до поступления на службу в торговый флот я уже имел квалификацию водолаза. Вскоре женился.

– На той самой девушке?

– На той самой. В августе 1939 года я получил британское гражданство, а через месяц после начала войны призван в армию. Поскольку у меня международный диплом помощника капитана и удостоверение водолаза, резонно было предположить, что я попаду во флот, но меня почему-то зачислили рядовым в пехоту. После разгрома в Дюнкерке нашу часть перебросили на Средний Восток...

– И с тех пор вы не были дома?

– Нет.

– Вы не виделись со своей женой более двух лет. У вас есть дети?

– Есть. Дочка. Вторая девочка умерла в шестимесячном возрасте от полиомиелита. А жена... Моя жена погибла в Портсмуте при налете «люфтваффе». В начале лета сорок первого.

Петерсен молча кивнул. Удивляло, что после всего пережитого этот человек столь часто и охотно улыбался.

– ...Наш штурмовой отряд входил в состав британской Восьмой армии, – продолжил Джакомо. – Отдельная группа «коммандос», расквартированная в пустыне. Затем начальство проведало, что я моряк, и меня перевели в особую бригаду морской пехоты, дислоцировавшуюся на Эгеях.

Петерсен знал: в морской пехоте и в штурмовых отрядах «коммандос» служили одни добровольцы. Было глупо интересоваться, зачем Джакомо стремился попасть в подразделения повышенного риска.

– Потом кто-то узнал, что я югослав. Меня отозвали в Каир, где я получил задание доставить Лоррейн к месту ее назначения...

– И что же произойдет, после того как вы ее доставите?

– Хотите сказать – после того как вы ее доставите? Командование сочло, что я наилучшая кандидатура для подобной работы, но оно не предполагало, как мне повезет на знакомство с вами, майор. Ответственность свалилась с моих плеч в тот момент, как мы с вами встретились. Теперь я просто отдыхаю, – Джакомо подлил в бокалы вина, откинулся на спинку стула и улыбнулся. – В Боснии у меня нет даже кузины.

– Может, оно и к лучшему, – отозвался Петерсен. – Еще вопрос, Джакомо.

– Вы хотите спросить, почему я не возвращаюсь обратно? С величайшим удовольствием это сделаю, но мне надо получить расписку от командира ваших четников – полковника Михайловича. Я убиваю немцев более трех лет и, надеюсь, через пару недель займусь этим снова. Мой вынужденный перерыв мне совсем не нравится – нет надежды повстречать здесь, в Югославии, хотя бы одного немца.

– Расценивайте свое задание как сентиментальное путешествие, Джакомо... Выполняйте, что предписано, и возвращайтесь с Богом. Ваша совесть чиста. Только постарайтесь поменьше улыбаться...