Чтение онлайн

– Хорошо. – Ричард опустился в кожаное кресло.

Табби сел на корточки рядом с диваном – он находился так близко от нее, что мог в любой момент дотронуться до ее волос.

– Я собираюсь немного выпить. И тоже пойду прилягу.

Я чувствую себя так, будто не спал три дня подряд. Но я рассчитываю на то, что вы оба останетесь здесь, пока мы не разработаем дальнейший план действий.

– Я не хочу никаких планов, – проговорил Ричард.

– Договорились, – Грем улыбался. – Здесь полно комнат… В тех, что наверху, за последние пятнадцать лет я не был ни разу. Что ж, я рад.

– И я остаюсь здесь? – взволнованно спросил Табби.

– Если ты попытаешься куда-нибудь уйти, я просто посажу тебя на цепь около моего стола, – пригрозил Грем. – Хорошо. Значит, мы договорились. Кто еще хочет выпить?

У меня есть немного того джина, который так любит Пэтси.

Втроем они одновременно посмотрели на Пэтси, спокойно спящую под пледом.

– С удовольствием, – согласился Ричард.

– Я тоже хочу немного, пожалуйста, – попросил Табби.

– Сегодня можно все. – Грем медленно вышел на кухню и начал колоть лед в стаканы.

Табби вспомнил Беркли Вудхауз, которая колола лед о раковину в кухне "Четырех Очагов"; мальчик покрепче обхватил колени руками и затих.

– Ричард?

– Да?

– Мы правда останемся здесь на какое-то время?

– Да.

– Все вместе?

– Все вместе.

– Знаешь, а мне никуда и не хочется сейчас идти.

– Я понимаю. Мы все чувствуем это, Табби.

– Думаешь, этот полицейский Бобо действительно видел зверя с человеческим лицом?

Ричард откинулся на спинку стула.

– Мы можем провести весь остаток жизни, обсуждая происшедшее на Кенделл-Пойнт. Сейчас еще рано, Табби.

Я даже не знаю, что и подумать.

Грем пришел из кухни с тремя стаканами, наполненными льдом и светлой жидкостью.

– Да, Табби, пожалуй, и вправду рановато. Я долил в твой стакан немного воды.

Он поставил стаканы на столик.

– Я сейчас вернусь. Пока я смелый, я должен сделать кое-что еще.

Табби глотнул джин и скривился.

– Ричард, тебе это правда нравится?

– Отличный джин.

На лестнице раздавались медленные шаги Грема.

– Куда он пошел?

– Спросим, когда он вернется.

– Я думаю, что никогда не смогу оставить Пэтси, – сказал мальчик.

– Да, а я, по-моему, никогда не смогу подняться с этого кресла.

Грем спустился по лестнице, неся в руках довольно толстую стопку исписанной бумаги высотой дюймов в восемь.

Через несколько мгновений Табби и Ричард увидели, как он бросил все эти листы в высокое пластиковое мусорное ведро.

На лице Грема читалось облегчение, когда он уселся за стол и отпил из стакана.

– Великолепно, – он посмотрел на стакан, потом на Пэтси, – только что я обрел свободу. Я столько времени потратил на эту книгу, что не заметил, как год назад она умерла. Я просто продолжал работать по инерции. Сейчас мне даже не хочется на нее смотреть.

– Вы выкинули книгу? – изумленно переспросил Табби.

– Я написал уже тринадцать книг, – спокойно ответил Грем, – и когда-нибудь напишу четырнадцатую. – Он с удовольствием отхлебнул новую порцию джина. – По-моему, сейчас я не хочу ничего, кроме как помогать вам заботиться о Пэтси.

Они надолго замолчали – тишина тянулась, тянулась и с каждой секундой наполнялась их мыслями и чувствами. Они трое разглядывали спокойно дремлющую под пледом женщину.

Табби уткнул голову в колени: у него задрожал подбородок и увлажнились глаза.

– Все в порядке, – сказал Грем, – все уже прошло.

Табби поднял голову и вновь посмотрел на Пэтси.

– Она… – голос его сорвался, – она… – он не мог говорить.

– Я понимаю, она вышла за нас замуж, – произнес Ричард.

Табби порывисто вскочил и поцеловал Пэтси в щеку.

Ричард поставил стакан на столик, поднялся и, обойдя диван, прижал губы к ее лбу. Грем подошел к Пэтси и поцеловал ее куда-то над левой бровью. Это походило на ритуал и, казалось, означало что-то очень важное и серьезное. Они безмолвно стояли над спящей женщиной.

Грем вздохнул и подошел к стулу, что стоял рядом с пишущей машинкой. Табби опять уселся у изголовья дивана.

Ричард вытянулся в старом потертом кресле. Они не разговаривали. Грем допил джин; теперь он чувствовал, как болит грудь, как гудят ноги. Никогда за многие годы работы (он вспомнил о листах бумаги, что валялись в мусорном вед ре) он не ощущал себя таким уставшим, но он никогда и не бывал так счастлив. Каждый из них, сидевших в полумраке гостиной, светился от радости и удовлетворения – светился, точно меч в руках Ричарда на Кенделл-Пойнт. Интересно, как это место и они сами смотрелись со стороны? Но сейчас, в эти секунды, это не имело значения. Он никогда еще не был так счастлив: казалось, он перенесся в загадочное королевство – яркий, солнечный мир, где играют боги.

Глаза оставались открытыми, но Грем чуть не уронил стакан.

Ричард и Табби давно заснули. Грем поднялся со стула, отнес стаканы на кухню и вытащил из мусорного ведра часть рукописи. А потом поднялся по лестнице. Внизу, в гостиной, раздавалось сонное, спокойное дыхание его утомленных и счастливых друзей.

После того как поднялась луна и все встало на место, Хэмпстед довольно долго приходил в себя, выбираясь из лихорадки и бреда; видения, возникающие за открывающимися дверями домов, в глубине кладовок и на улицах города, возвращались обратно в сознание жителей. Хэмпстед понемногу оживал и присоединялся к окружающему миру, а мир не просто был готов принять его обратно – он обрушил на город свое настойчивое и назойливое внимание. Хэмпстед, как всякий, кто перенес тяжелую болезнь, был бледным и худым, но голос города уже был нормальным. Заселялись и оживали кварталы, отовсюду стекались сюда репортеры, писатели, операторы кинохроники.