Пас Фортуны

В лесу родилась елочка

Есть в середине зимы волшебное время, когда уже отгремели салютами новогодние праздники, выпито шампанское, съедено оливье, из сугробов достали всех застрявших там Дедов Морозов и Снегурочек, но начальство еще не вернулось из Таиланда, поскольку оно не опаздывает, а задерживается.

В такие дни все находится в переходном состоянии от неуемного веселья к обычной, серьезной жизни. Просыпающийся город постепенно перетекал из праздничного забытья в будничную реальность, тихо заползая обратно в лоно прежней, родной цивилизации.

Шла уже третья неделя после новогодних каникул, и все, кто хорошо отпраздновал,постепенно адаптировались к новым трудовым свершениям. Было около шести часов вечера, по улицам разливались синие сумерки, мокрый асфальт под ногами хлюпал слякотью, в воздухе пахло бензином и талым снегом. На тихой улочке, заканчивающейся тупиком, располагалось роскошное современное здание из стекла и бетона, с высоким крыльцом и нарядным козырьком у входа.

Табличка из золотистого металла, слева от двери на стене, гладкая и ровная, была почти незаметна, как бы сливалась со стеной. Три четкие линии пересекали поверхность, образуя треугольник, внутри которого сверкали маленькие буквы, сообщая тонкой гравировкой название фирмы: Консалтинговое предприятие *БЕСНОВ И ПАРТНЕРЫ*.

На крыльце стояла пожилая полноватая женщина в синем пуховике и белом платочке на голове и сквозь огромные стеклянные двери тамбура тревожно вглядывалась внутрь помещения. Правой рукой она держалась за ручку приоткрытой двери

– Господи, почему дверь открыта, что же это, где охрана? – причитала женщана, оглядывая улицу. – Курить, что ли, вышли. Или грабители залезли? Замок вроде цел, стекло не разбито. Она еще раз оглянулась, затем, не увидев никого, потянула на себя тяжелую дверь и вошла.

Офис консалтингового агентства был отделан красиво и очень дорого. Вероятно, здесь работали хорошие, модные дизайнеры. Напольная матовая плитка шеврон с противоскользящим эффектом, по такой легко порхают и шпильки, и широкие каблуки.

Светлые обои, немецкие окна, мягкая кожа диванов и кресел, дизайнерские изогнутые стулья, стеклянные круглые столики, низко висящие светильники, все как бы говорило вошедшему: присядь, отдохни, мы примем тебя в свои объятия. Офис был отделан в фиолетово-сиреневой пастельной гамме, все это напыщенное чудо современного дизайна подчинялось единому стилевому и цветовому решению.

Картина выделялась на фоне общей отделки офиса своими кричащими красками. Два голых шурупа на стене над диваном, вероятно, были местом ее прежней локации.Только одна деталь сразу бросалась в глаза, как бы выбивалась из общего порядка. К одному из диванов была прислонена яркая картина маслом. Она стояла на полу, очень косо, верхней частью на диване. Это вносило своеобразный диссонанс в общее благолепие.

Пожилая дама, вошедшая в офис, в миру звалась Евдокия Макаровна, а в конторе баба Дуся и служила здесь уборщицей уже восемь лет.– И чего картину сняли, пропылесосить, что ли, или пыль стереть, – прошептала женщина.

Она подошла к стойке охраны и увидела, что за стеклянной перегородкой никого не было, только включенные экраны мониторов мигали черно – белыми картинками. Горел верхний свет, как в будний день, но сотрудники как будто испарились. – Ау, есть кто-нибудь? – крикнула баба Дуся, подошла к лестнице, ведущей наверх, и заглянула в коридор слева от вестибюля. Пожилая дама очень и очень обеспокоилась.

Сигнализация отключена, значит, кто-то должен быть внутри. Обычно на ресепшене охраны всегда был человек, или двое. На ночь офис закрывался, и включалась сигнализация. А открытая входная дверь без присмотра вообще была делом неслыханным и невозможным.

Такого баба Дуся не видела ни разу за восемь лет верного служения в сфере клинингового менеджмента и стукачества начальству.

Испуганная женщина трясущимися руками достала из кармана телефон и нашла номер телефона Максима Петровича, начальника охраны. Как опытный и хорошо осведомленный сотрудник, она прекрасно понимала, что внештатные ситуации в такой компании решаются в первую очередь своими внутренними силами, во избежание огласки, поэтому звонить в полицию и на пульт охраны побоялась, надеясь найти кого-либо из своих, то есть сотрудников фирмы. Телефон начальника охраны не отвечал.

Подождав минуты две, баба Дуся нажала другую кнопку, бухгалтер. С тем же абсолютно успехом. Внезапно вспомнив, что Виктория в отпуске, баба Дуся, прищурилась и набрала номер директора, одновременно, поднимаясь по лестнице.

– Грехи наши тяжкие, – и достала из кармана (нет, не валидол и не корвалол) маленькую металлическую фляжку, открутила крышку, хлебнула горячительной жидкости, прижала к лицу ладонь тыльной стороной.Зуммер звонка неожиданно прозвучал громче и возле двери с надписью ПРИЕМНАЯ женщина поняла, что звонок доносится именно оттуда. Она еще немного постояла, чтобы убедиться, что звонит за дверью. Перед тем, как войти в святая святых, пожилая леди перекрестилась, тихо вздохнула:

Войдя в предбанник приемной, баба Дуся перекрестилась еще раз. На столе секретаря стояла недопитая бутылка шампанского, высокие хрустальные фужеры, на тарелке валялся бутерброд с красной икрой, торчали ножки перевернутого стула, оборванная жалюзи болталась на честном слове. Везде были разбросаны елочная мишура и конфетти, бумажные стаканчики и прочая атрибутика отшумевшего веселья.

Постучав безответно три раза в приоткрытую дверь баба Дуся вошла и остановилась на пороге, как вкопанная. В кабинете директора был еще больший беспорядок, нежели в предбаннике. На ковре валялись осколки стеклянного журнального столика, на который обычно подавался чай, разбитая посуда, какие-то бумажки, везде были обрывки елочной мишуры. Винный бар в виде глобуса с рисунком древней карты был разорен, крышка северного полушария откинута, рядом, на ковре и возле батареи, раскатились бутылки с алкоголем. Но самое странное явление располагалось в центре.

Прямо на люстре висела непонятная конструкция из елочной мишуры, прикрепленной под потолком. Длинные разноцветные нити свисали с бронзовых позеленевших рожков, достигая толстого ковра, а также были намотаны на всю эту кучу горизонтально, как гирлянда на новогоднюю елку, образуя какой-то странный кокон, расширявшийся книзу. Люстра была старинная, с мутными чашами светильников толстого молочного стекла, очень тяжелая и крепилась к потолку мощной металлической балкой.

– Это они такую елку учудили, что ли? – сердито проворчал баба Дуся, обходя этот огромный комок из мишуры, с большим недоумением обрывая нити. – Как я эту ахинею убирать буду? Это что вообще?