Чтение онлайн

— В Чечне? — участливо спросил Аркадий.

— Нет, — тихо сказал банщик, — в автокатастрофе. Сноха библиотекаршей работает, жалованье грошовое, а на внучонка моего, в честь деда Сашкой его назвали, пособие за потерю кормильца — кот наплакал. Вот я и решил пенсию им отдавать, а чтоб себя прокормить, в банщики подался. Да, поверишь, не так-то просто было сюда устроиться. Пришел к директору, так, мол, и так, слышал, вам банщик требуется, могу предложить свои услуги. Посмотрел он на меня недоверчиво. Шутите, говорит. Что-то вид у вас не больно рабочий, а у нас, извините, работа грязная, специфическая. Справлюсь, обещаю, с детства в баню хожу, представляю эту специфику. А шваброй я четыре года орудовал. На Северном флоте служил. Старший матрос эскадренного миноносца «Удачливый». Думаю, навыков не потерял. Ладно, хмыкнул директор, беру, но с месячным испытательным сроком. Я, как видишь, выдержал испытание.

Наступило долгое молчание. Видно, каждый размышлял о том, как круто повернулась жизнь, раз даже в банщики проблема устроиться. Наконец, Аркадий воскликнул, хлопнув себя по лбу:

— Вот черт! Чуть не забыл! Зверева просила вам привет передать.

— К-какая Зверева? — почему-то заикаясь, спросил банщик.

— Будто не знаете? — голос Аркадия звучал насмешливо. — В отделе главного технолога работала.

— А-а, Нина Васильевна! — с показным равнодушием протянул банщик.

— Она самая, — как мне показалось, эти слова Аркадий произнес с особым нажимом. — Стою на остановке сюда ехать, и она подходит. Узнала меня. Поздоровались. Видит, веники из сумки торчат. В баню, спрашивает. В баню, подтверждаю, ну и говорю, может привет передать Александру Борисовичу, если его смена будет. Непременно, говорит, передай.

— Постой, постой! — заволновался банщик. — Ты что, сказал ей, что я здесь работаю? Ох, стыдоба!

— А что тут особенного? — пожал плечами Аркадий. Разговор начал принимать любопытный характер, и я, хоть и старался не выдать своего к нему интереса, все же стал изредка поглядывать на собеседников.

— Ну зачем, скажи на милость, надо было сообщать ей о моей, нынешней работе? — укоризненно проговорил банщик. — Подумает, небось, что совсем опустился мужик, всякую гордость потерял.

— Да ляпнул по простоте, — принялся оправдываться Аркадий. — Не думал, что вы так близко к сердцу принимаете перемены жизненных обстоятельств. Я вон вообще на холуйской работе и то не переживаю особо. Стыдился поначалу, конечно, что дверцу в машине открываю сопляку, который мне в сыновья годится, но чего тут охать! Как нас в школе учили — любой труд почетен.

Банщик сидел, низко опустив голову, и нервно теребил седой чуб.

— Александр Борисович! — тронул его за колено Аркадий, — вы уж не сердитесь! Да и Зверева ваша спокойно к моим словам отнеслась. Может, знала уже, может, кто другой раньше меня ей о вашей новой работе сказал.

— Так ничуть и не удивилась? — поднял голову банщик.

— Честное слово, ни капельки! — горячо заверил Аркадий. — Не работой она вашей интересовалась, а Просто вами. Спрашивала настойчиво, как здоровье, как выглядите.

— А ничего другого не выведывала? — банщик перешел почти на шепот. — Насчет семейного положения, скажем? Я ведь не только сына, но и жену похоронил в позапрошлом году.

— Да не успели мы с ней потолковать как следует, — не снижая голоса, ответил Аркадий, — тут мой «девятый» подошел, а она «третьего» ждала. Но вдогонку крикнула: «Не забудьте Александру Борисовичу привет передать!»…

При этих словах в предбаннике появилась отливающая медью мускулистая фигура бригадира Алексея, и раздался его зычный призыв:

— Готовсь, мужики! Через три минуты заход. Опоздавших не пускаем!

Аркадий моментально скинул трусы, нахлобучил на голову шляпу-колпак, подхватил веники и рысцой припустил в парную.

Я чуть замешкался и услышал, как вздыхает и охает Александр Борисович.

— Ох, стыдоба! Ох, стыдоба! Видно, это несуразное словцо было у него в чести…

После парилки я решил пройтись по телу мочалкой, но только взбил мыльную пену в шайке, как услышал над ухом уже знакомый голос Аркадия. Оказывается, он устроился как раз напротив меня.

— Давайте потру вам спинку, а потом вы мне, — предложил он.

Продраил меня Аркадий основательно, на совесть. Думаю, и я ему угодил. В предбанник мы возвращались вместе. В дверях столкнулись с Александром Борисовичем, который шел убирать мыльное отделение.

Аркадий, как принято нынче говорить, оказался весьма коммуникабельным субъектом. В предбаннике он подсел ко мне и, сходу перейдя на «ты», поинтересовался:

— Извини за любопытство, но что-то я тебя здесь раньше не встречал. Предпочитаешь «Железнодорожные»?

— Нет, просто я приезжий, — объяснил я. — Здесь всего третий раз. А послезавтра уезжаю. Так что, можно сказать, это прощальный визит. Понравились мне ваши бани. Ну, во-первых, и главное — парок отменный. А во-вторых, кругом все чистенько, опрятно и шайки не в дефиците.

— Это заслуга Александра Борисовича, — кивнул в сторону тумбочки банщика Аркадий. — Раньше здесь грязновато было. А он, может, обратил внимание, чуть лужицу в предбаннике увидит, туг же шваброй пройдется, на скамье мокрый след от задницы останется — не поленится тряпочкой протереть. Аккуратист! Морская выучка — на Северном флоте служил.

Я придал лицу заинтересованное выражение, словно сообщаемая им информация была мне внове.

— Да, заковыристо жизнь повернулась, — покачал головой Аркадий и, обнаружив в моем лице заинтересованного слушателя, с увлечением продолжил рассказ о личности банщика. — Не веришь, а Александр Борисович у нас на «Меридиане» начальником цеха был. На работу он меня принимал. По заводским масштабам шишка немаленькая, восемьдесят человек в подчинении, а теперь вот — банщик, обслуга, совсем неавторитетная работенка. Но он и здесь на совесть пашет. Старое воспитание. Наш цех по заводу чаще других первенство держал. И по производственным показателям и по чистоте. К работягам Александр Борисович хорошо относился. За меня, лично, в профкоме хлопотал, чтоб первым в очереди на «Москвич» поставили как лучшего токаря завода, и гордый был, с начальством часто цапался. Потому и вверх его не двигали. Ну, а когда персональное дело на него завели, тут уж забудь о карьере.

— А что за дело? — уже без всякого притворства поинтересовался я.

— Известно какое, — лукаво подмигнул Аркадий. — Из-за бабы. Роман он закрутил с одной инженершей. Симпатичная такая, фигуристая. Помоложе его. Он и сейчас в порядке, а тогда в полной силе был мужик. Эта история еще перед перестройкой случилась, он и пятидесяти не разменял. И кто-то на них стукнул в партком. То ли из соседей кто, то ли его супружница. В те годы у баб была такая мода партийному начальству жаловаться, если муж налево стал ходить. Сейчас с этим делом свободно, блядуй — не хочу! А тогда сигнал поступил — сразу на ковер. Между прочим, у Александра Борисовича серьезное вроде чувство оказалось к этой Зверевой. Он даже на парткоме в открытую заявил про свою к ней любовь. Ну, ему на выбор: любовь или партбилет.