Пасквили
Шрифт:
Еще что-то такое из тумана выплыло: Снежная Королева, Дюймовочка, Русалочка...
Это - детский датский писатель Андерсен, любимый писатель Хрущева и Фурцевой, потому что рассказывал сказки.
Художник Херлуф Бидструп, любимый художник Хрущева и Фурцевой, потому что обличал буржуазный строй.
Шахматист Бент Ларсен, любимый шахматист Хрущева и Фурцевой, потому что проигрывал советским шахматистам.
Философ Серен Кьеркьегор, нелюбимый философ Хрущева и Фурцевой, потому что слишком хорошо отзывался о боге.
Ну, и Владимир Иванович Даль, создатель толкового словаря ЖИВАГО ВЕЛИКОРУСКАГО ЯЗЫКА. Правда, Даль был датчанином лишь наполовину, а точней, полудатчанином-полунемцем-полуфранцузом. Здесь не могу сказать ничего плохого о Хрущеве и Фурцевой, потому что не знаю, приходилось ли им заглядывать в этот словарь.
О том, что я еду в Данию, мне сообщили за 3 дня до отъезда. Я понял, что пришло время начинать учиться английскому языку, и позвонил по телефону своему знакомому профессору:
– Можно ли изучить английский за три дня?
– Можно, - сказал профессор.
– Но для этого надо сначала изучить греческий, латинский, итальянский, испанский, португальский, немецкий и французский.
Поскольку времени у меня было мало, я успел выучить только одну фразу: "Я говорю по-английски". Да и то - по-русски.
Что касается других языков, то я довольно свободно говорил по-французски. Хоть и не понимал, что говорю.
Вообще, изучение языков мне давалось всегда легко, особенно на ранней стадии, благодаря некоторым закономерностям, которые я заметил в произношении. Я заметил, что каждый язык что-то напомиает:
Английский - жевательную резинку.
Испанский - дуэль на рапирах.
Французский - полоскание горла. И носа.
Немецкий - марширующих солдат.
Польский - жарющуюся картошку.
Арабский - кашель.
Китайский - мяуканье.
Японский - сюсюканье с ребенком.
А русский - не напоминает ничего. Свой язык - как воздух: не замечаешь, какой он, потому что только им и дышишь.
В Дании с вами говорят на том языке, на каком вам удобней. Каждый датчанин знает несколько языков: английский, немецкий, датский и остальные скандинавские - обязательно. Некоторые знают французский. Плюс для разнообразия - итальянский или испанский. Ну, и для развлечения какой-нибудь экзотический: например, русский.
– Вы говорите по-немецки?
– спрашивают они меня по-немецки.
– Чего?
– отвечаю я.
– По-немецки говорите?
– спрашивают они по-английски.
– Ась?
– По-немецки могешь?
– спрашивают они уже по-русски.
– А, по-немецки!
– восклицаю я на ломаном русском.
– Я, я! Я учил немецкий в школе номер пятьсот пятнадцать и могу говорить по-немецки с любым, кто учил его в той же школе.
* * *
Перед поездкой в Данию мне велели заполнить анкету. В графе "Были ли вы за границей и, если были, то где?" я написал: "Нет", - и перечислил страны, в которых не был. То есть все страны мира.
* * *
За границу я поехал не для того, чтобы лучше узнать их, а для того, чтобы лучше узнать нас.
В одном поезде со мной в Данию ехала группа ленинградских школьников. Они ехали аж на неделю, а я - только на 6 дней. Поэтому каждому школьнику обменяли по 28 рублей, а мне - только 24.
Не удивительно, что иностранцы о нас говорят: "Русский человек - самый культурный. Всегда скажет "спасибо" вместо того, чтобы заплатить деньгами".
Конечно, и у них есть свои проблемы. Например - где лучше провести отпуск: в Монако или на Гавайских островах? Или - что подарить жене? Потому что у нее все есть. И даже больше, чем думает муж.
На финской границе в вагон входит служащий: "Валюта, порнография, наркотики, водка?.."
"Нет, чашечку кофе, пожалуйста", - шутит сидящая рядом со мной дама.
Действительно, зачем нам их наркотики, когда у нас вся пища - наркотики?!
После проверки мы вздохнули и, облегченные (наполовину), двинулись дальше.
Пейзаж за окном не изменился. Изменилось только его название.
Проглядели Финляндию.
Проспали Швецию.
Проснулись в Дании.
* * *
Почти все датчане - тонкие и длинные. Это мы растем вширь, а они растут вверх. Чем больше у человека денег, тем менее калорийную пищу он ест.
Помню, я спросил у польского крестьянина:
– Почему вы так много выращиваете картошки?
Он ответил:
– Чтобы и мужику было, с кого драть шкуру!
На дверях комиссионного магазина в Копенгагене я увидел табличку: "Русские и польские вещи не принимаются".
Но это не страшно. Главное - чтобы можно было купить. А купить можно все, что хочешь. В отличие от наших магазинов, где покупаешь то, что есть. Говорят, когда Маргарет Тэтчер посетила один из наших магазинов, она удивилась, почему такая жуткая очередь. "Сапоги выбросили", - объяснили ей. Тэтчер взглянула на эти сапоги и сказала: "У нас такие тоже выбрасывают".
Они нас не понимают. Даже если мы говорим на их языке
В Копенгагене я жил на квартире мэра. О том, что Том мэр, я узнал только через несколько дней. На приеме в мэрии.
Небритый, в джинсах, тридцати лет, любитель рок-музыки, на работу ездит на велосипеде. Не знаю, сопровождает ли его кортеж полицейских на самокатах со звонками и сиренами, но в мэрии Тома охраняет полиция. Но только в мэрии.
Вообще большинство жителей Копенгагена ездит на велосипедах, хотя все обочины забиты машинами. Но на машинах, как правило, ездят только за границу или в пригород *.
– Зачем загрязнять свой город?
И конечно, воздух в Копенгагене - как в лесу. Вдобавок на всех машинах - фильтры. Если бы наша машина появилась в Копенгагене, ее водителя сразу бы оштрафовали за отравление окружающей среды. Или загнули бы выхлопную трубу в салон.
Часть своей зарплаты Том жертвует на благотворительные нужды. Хотя он не миллионер. Он социалист. Оказывается, Дания - не капиталистическая страна, а социалистическая.
– Мы строим социализм, - скромно говорит Том.