Чтение онлайн

— Можете ли вы уточнить дату и время, когда вы видели её в последний раз?

— Да, это было в субботу утром, семнадцатого. Я отвёз её на пристань Лонг-Бич. Она села на паром в восемь пятнадцать.

Стилвелл не показал реакции, но знал, что это, вероятно, день, когда Ли-Энн была убита. Паром в 8:15 доставил бы её в Авалон чуть позже девяти. Это совпадало с тем, что он знал о её действиях тем утром перед прибытием в «Чёрный Марлин».

— Вы сказали, что она собиралась сказать им, что уходит, — сказал он. — Кому она собиралась это сказать?

— Генеральному менеджеру клуба — человеку по имени Крейн, — сказал Истербрук. — Она собиралась забрать свой последний чек и уволиться. Я сказал ей, чтобы она забыла про деньги, я дам ей их. Но она оставила некоторые свои вещи в квартире там, и она хотела забрать их тоже.

— Её не уволили из клуба, насколько вам известно?

— Уволили? Вы имеете в виду, уволили? Нет. Насколько я знаю, нет. Она собиралась переехать ко мне. Я… отказался от всего ради неё. Я разрушил свой брак; мои дети меня ненавидят. Мне было всё равно. То есть, мне не всё равно, но я хотел её. Она была мне нужна. Что мне теперь делать?

Стилвелл не думал, что Истербрук ждёт от него ответа.

— Мистер Истербрук, когда начались ваши отношения с Ли-Энн — с Ли? — спросил он.

— Это было… три месяца назад, — сказал Истербрук. — Конечно, я видел её в клубе и раньше, но однажды вечером она была за стойкой, а я был там один, и мы начали говорить. Знаете, очень непринуждённо, просто болтовня, как это бывает с молодыми женщинами, а потом что-то… просто произошло. Она проявила ко мне интерес, и я почувствовал что-то, чего никогда раньше не испытывал. И я знаю, о чём вы думаете: старший мужчина, молодая женщина. Но это было по-настоящему. Для нас обоих. Она была весёлой, начитанной. Она была… диким цветком. Она добавила в волосы пурпурную прядь. Сказала, что это для меня. Это был наш секрет — как сигнал для меня, когда мы были в клубе, но должны были держать наши отношения, знаете, в тени.

— Паслён.

— Точно. Сначала я подумал, что это цвет Каталины шалфей, как у них на склоне холма за «Маунт-Ада». Но она сказала, что это называется паслён. Я начал называть её так — это было моё ласковое имя для неё. Я почувствовал, как во мне вспыхнула страсть, страсть, о которой я даже не подозревал. Это заставило меня переосмыслить всё — всё в моей жизни.

Он поднёс большой и указательный пальцы к переносице, словно пытаясь сдержать слёзы. Стилвелл задумался, искал ли Истербрук когда-нибудь в интернете информацию о паслёне и узнал ли, что этот красивый цветок также является смертельным ядом.

— Что мне делать? — снова спросил Истербрук. — Я знаю, что никогда не смогу заполнить эту пустоту. Я не могу вернуться к тому, что было раньше. Я не могу двигаться вперёд.

Стилвелл считал, что боль Истербрука так же реальна, как его страсть к женщине, которую он называл Паслён. Но то, что он её любил, не исключало его как возможного подозреваемого. Из прошлого опыта Стилвелл знал, что женщин часто убивают мужчины, которые заявляют, что их любят. Истербруку потребуется дополнительная проверка, прежде чем Стилвелл сможет доверять своему инстинкту, что он не убийца Ли-Энн Мосс.

Он дал Истербруку несколько мгновений, чтобы собраться. Стилвеллу нужно было отметить пункты, сопоставляя известные факты дела с опытом и воспоминаниями Истербрука.

— Простите, что мне приходится это спрашивать, — сказал он. — Но когда вы с Ли в последний раз были близки?

— Вечером перед тем, как она вернулась на остров, — сказал Истербрук.

— И вы использовали презерватив?

Истербрук замялся.

— Мне неприятно думать, зачем вам эта информация, — наконец сказал он. — Но ответ — нет. Она об этом позаботилась.

— Вы имеете в виду противозачаточные средства?

— Да, она принимала таблетки. Почему вы это спрашиваете? Её изнасиловали?

В его голосе нарастало возмущение.

— Я просто собираю все факты, — быстро сказал Стилвелл. — Нам нужно спрашивать обо всём, потому что мы не знаем, что может стать важным для расследования.

Стилвелл уже видел осложнение, которое эта информация привносила в дело. Если ДНК, полученная во время вскрытия, принадлежала Истербруку, это давало адвокату защиты лёгкого альтернативного подозреваемого для любого другого обвиняемого. Он попытался отложить эту мысль и продолжил задавать вопросы.

— В ту субботу, что вы делали после того, как высадили Ли на пристани парома? — спросил он.

— Я просто развернулся и поехал домой, — сказал Истербрук. — Погодите — нет. Я сначала заехал в офис, чтобы забрать несколько папок, над которыми собирался работать дома.

— Кто-нибудь ещё в офисе вас видел?

— Э-э, нет, это была суббота. Офис был закрыт.

— А в здании? Была ли там охрана или какой-то процесс регистрации? Камеры?

— Камеры и охрана есть, но я не помню, чтобы кого-то видел. Вы спрашиваете, есть ли у меня алиби, верно? Вы мне не верите.

— Я не собираюсь вам лгать, мистер Истербрук. Если у вас есть алиби, мне нужно его проверить. Потому что, когда мы поймаем того, кто это сделал, и дело дойдёт до суда, моё расследование тоже будет рассматриваться судом. Неважно, верю я вам или нет. Мне нужны доказательства вашей невиновности, чтобы вас полностью исключили.

Истербрук кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Простите.

— Итак, здание было заперто? — спросил Стилвелл, продолжая. — Там есть охраняемый гараж?

— Да и да. У меня есть карточка, которая открывает и ворота гаража, и двери здания, и моего офиса. Я уверен, это можно проверить.

— Можно, но это покажет только, что ваша карточка была использована. Это не доказывает, что это были вы. Где находятся камеры?

— Честно говоря, я не уверен. Я просто видел экраны на посту охраны.

— Но на посту никого не было, когда вы вошли?

— Не помню, чтобы кого-то видел. Может, они были на перерыве или обходили территорию. Это была суббота, так что, уверен, там было меньше персонала.

— А когда вы уходили с папками, вы кого-нибудь видели?

— Кажется, нет.