Пассат
Шрифт:
Я в большом долгу перед Салме за подробности жизни Саида в Мотони, его смерти и последующих ссор, заговора, мятежа, потому что она изложила их в автобиографической книге «Воспоминания арабской принцессы». Должна поблагодарить и многих других авторов. Как современных, например, Дженесту Гамильтон и Кристофера Ллойда, так и опубликовавших в прошлом столетии тома, покрывшиеся плесенью на нижней полке клубной библиотеки и — судя по количеству неразрезанных страниц — остававшихся непрочитанными. В них содержалась сокровищница сведений о Занзибаре. Один автор привел подробное, ужасающее описание, сделанное очевидцем холерной эпидемии — гораздо более страшное, чем в моей книге. Впоследствии я слышала, что когда остров перестал быть британским протекторатом и получил независимость, все книги выбросили из библиотеки и сожгли; если так, то это трагедия, поскольку те, что читала я, были первыми изданиями. Большую часть их, однако не все, можно прочесть в Британском музее. Но было бы приятно сознавать, что все они до сих пор доступны на Занзибаре. Может, так оно и есть.
Тем, кому интересно, что сталось с неуживчивой султанской семьей, сообщаю, что честолюбивые мечты Баргаша все же осуществились. Он стал султаном после смерти Маджида; надеюсь, Чоле была жива и насладилась плодами его триумфа. Маджид скончался в тридцать шесть лет, как ни прискорбно, от злоупотребления «плотскими наслаждениями и стимулянтами» — очевидно, усугубленного постоянным беспокойством! Но все же он оказался счастливее своего брата Тувани, убитого тремя годами раньше сыном Селимом, которому не терпелось занять трон, как и многим в его семействе. Что касается Салме, то она все-таки увидела снова Занзибар. (Правда, говоря словами Киплинга, это уже другая история). К сожалению, с Вильгельмом прожила она очень недолго, три года спустя он погиб в результате несчастного случая, оставив ее вдовой с тремя малышами. Тогда она уже именовалась фрау Эмилия Русте. Когда я была в Германии в 1964 году — мой муж, генерал-майор Гофф Гамильтон, получил назначение в Бонн — то с изумлением узнала, что одна ее дочь еще жива и проживает в этой стране. Но, увы, она была не только очень старой, но и слишком болезненной, чтобы принимать третей; для меня это явилось горьким разочарованием, поскольку было очень Лестно познакомиться, поговорить с племянницей Маджида, Баргаша, Чоле и прочих колоритных отпрысков великого султана Саида, Оманского Льва. Да покоятся они в мире!