Чтение онлайн

Лапы разбрасывают снег.

Пальцы тянутся к отлетевшему пистолету.

И не достают.

Реакция не подвела Осу — парализатор он включил раньше прыжка зверя. Подвело незнание некоторых особенностей конструкции прибора. Тот включался через трехсекундную цепь задержки. Самый вероятный результат такой паузы — убитый охотник и парализованный зверь. Просто и экономно. Информация о странной дичи никуда не просочится, и премиальные деньги останутся в кассе.

Кроме того, одновременно включался вмонтированный в корпус радиомаяк. На тот случай, если неожиданно уцелевший охотник затеет сыграть какую-то свою игру…

РЭБовцы, [7] как и многие другие, использовались в этой операции втемную. Но исправно выдали треугольник ошибок. Джип с тонированными стеклами, стоявший у обочины Киевского шоссе, рванул с места.

Темнота. Отблеск далеких фонарей едва освещает лед, покрытый ровным белым снегом. Настоящей, первозданной тьмы здесь, в окрестностях огромного города, не найти. По снегу скользит тень. Зверь уходит. Зверь, когда-то бывший человеком. Забывший все. Уходит по льду реки от лощины, чуть не ставшей смертельной ловушкой. Сегодня ему не до охоты. Сегодня не его ночь.

Мышцы не отошли от убийственного излучения. От загривка, оттуда, где шкуры коснулась серебряная пуля, расходится волнами болезненное жжение. Зверь не боится боли. Но сейчас ему нужно одно — найти берлогу, нору, укрытие. Отлежаться, прийти в себя. А еще ему нужно мясо, живое мясо, много мяса — чудовищные мышцы пожирают чудовищное количество энергии. Но это не сейчас. Это следующей ночью.

Тень замедляет бег. Впереди, достаточно далеко — освещенные улицы городка, шум машин. Зверь останавливается, открывает и закрывает огромную. Туда он не пойдет. Слева — тишина и темнота. Зверь поворачивает и взбирается по высокому крутому склону тяжелыми прыжками. Тяжелыми — для него. Любой сторонний наблюдатель был бы поражен быстротой и легкостью. Но сторонних наблюдателей, на их счастье, нет.

Нападения они не боялись. Миопарализатор на груди Руслана излучал постоянно. В корпусе этого прибора радиомаяка не было — Седой работал с портативным пеленгатором без помех.

Шли молча, проваливаясь в свежий рыхлый снег. Стемнело, и Руслан подсвечивал дорогу фонарем, укрепленным над стволом укороченного дробовика-автомата.

От машины пришлось пройти метров пятьсот, не больше. Пеленг был все сильнее, и на краю крутого склона Седой уверенно показал вниз: здесь. Руслан посветил. Пятно света судорожно металось среди сплетения кустов и деревьев. Ничего. Ничего и никого не видно. Надо спускаться…

Руслан зябко поежился, морозец после тепла машины начал чувствительно пощипывать сквозь тонкий камуфляж. Ему не верилось, что все закончилось. Что им предстоит самое простое и легкое — спуститься вниз и добить парализованную тварь. Слишком много трупов осталось на этом пути, чтобы все завершилось так буднично. У страшных сказок не бывает хороших концов, и Руслан не расслаблялся, готовый к любому повороту событий.

— Спускайся, — скомандовал он Седому. — Я подсвечу и прикрою.

Седой с сомнением глянул вниз. Достал пистолет. Стал спускаться.

…Окровавленный снег. Окровавленное тело в окровавленном комбинезоне. Оса. Впервые они видят последствия незаконченной атаки оборотня. Единственный укус, вскрывший яремную вену. Красный светодиод на панели парализатора издевательски подмигивает. Чуть поодаль торчит из снега пистолет — мертвая рука тянется к нему. И не дотягивается.

Нет самого главного. Нет неподвижной, судорожно подергивающейся косматой туши. Неподалеку от трупа снег разрыт до земли, разбросан в стороны. Словно тут кабаны пытались добыть желуди из-под сугробов. Эта взрытая полоса тянется в сторону по дну лощины. Подсвечивая двумя фонарями, они идут по странному следу — готовые ко всему. Десять шагов, двадцать — здесь зверь недавно попытался встать на лапы, упал и забился — но все равно, ползя и перекатываясь, неуклонно удалялся от источника излучения.

Им уже все понятно, и когда еще дальше отпечатки неуверенных шагов сменяются широкими прыжками, уходящими вверх по склону, они не удивляются. Молча поворачивают обратно. Новогоднего подарка Генералу не будет. Казавшаяся беспроигрышной игра не удалась. Живец мертв, а хищник ушел невредимым — пятен крови на следе нет.

Первый блин комом, думает Руслан, придется увеличивать мощность парализатора — тварь куда устойчивее к излучению, чем ее живущие в клетках собратья. Но это уже забота Деточкина. Руслана волнует другое — кто будет работать с новой моделью аппарата. Оса хоть нажал кнопку… Два дня назад Москит не успел и этого — рухнул в снег после внезапной атаки сзади. Осе, понятное дело, про гибель коллеги ничего не сказали. И про то, что он последний уцелевший, — тоже. Ирония судьбы — первым завербовался и последним погиб. От набранной Капитаном группы “насекомых” не осталось никого. Чисто, как после дихлофоса…

Капитан тоже исчез, как в воду канул. Генерал информировал скупо: на задании. Понятно. Руслан хорошо знает, какие задания тот обычно выполняет… Похоже, кто-то и где-то проявил интерес к их затянувшейся на полгода возне. И потребовалась зачистка концов. Все бы хорошо, но в результате сегодняшней стычки осталось всего два посвященных оперативника: он сам и Седой… Пацаны из пополнения не в счет, как продолжать охоту — неизвестно.

Они возвращаются. Окровавленный снег в свете фонарей кажется черным. Руслан подбирает пистолет, Седой достает сложенный мешок с застежкой-молнией. Молча, буднично, без эмоций, пакуют тело. Кровавое пятно оставляют без внимания — с неба сыплет все гуще, к утру занесет. Тащить груз вверх по склону неудобно, но им не привыкать. Ремесло сборщиков трупов освоено в совершенстве…

Молчание — тяжелое, неприятное. Опасное, как граната с выдернутой чекой. Нарушает его Седой — после того, как они загрузили мешок в заднюю дверь внедорожника. Начинает снаружи, не садясь в машину:

— Тебе это не надоело? Руслан мгновенно насторожился:

— Что — это?

— Все это. Жмурики эти… Как дрова ведь уже возим, привыкли… Ко всему привыкли: объект жрет, кого встретит; мы его ловим, теряем людей и след; придумывем что-то новенькое, снова ловим… И никакой ведь суеты, как весной было… Все по плану, все по графику. График облав, график прочесываний. План по сожранным… Ты понимаешь? Мы привыкли! Это уже не ЧП, это уже рутина. “Насекомых” нет, кончились “насекомые”… Что дальше? Набираем новых — и опять по кругу? Нельзя долго дергать смерть за усы. Один раз ошибемся и… Или засветимся так, что никто не отмажет.

Вот оно что. Седой решил соскочить. Или провоцирует? Проверить недолго. Если говорит по заданию — непременно сейчас пойдет дальше. Сделает предложение, не отреагировать на которое нельзя — так или иначе.

— Есть другие варианты? — холодно спрашивает Руслан. Но Седой осторожен.

— Думать надо о вариантах. Вместе думать…

— Хорошо, подумаем, — легко соглашается Руслан и садится в машину. Ему тоскливо. Только что он остался один. Совсем один. У Седого с этой минуты никаких вариантов нет.