Чтение онлайн

И вот теперь Миша вынужденно занимался малопочтенным ремеслом гробокопателя, матерясь и предлагая нанять какого-нибудь бомжа. Но тех поблизости, как на грех, не было — дело происходило на узкой полосе чахло-серой зелени у самого железнодорожного полотна Витебской ветки, с другой стороны тянулись глухие заборы промзоны — а бомжи, как и любые адаптировавшиеся к жизни большого города животные, тянутся или к жилью людей, или к местам вывоза отбросов.

Могила была неглубокой. Но когда показалось ее содержимое, на Мишу напал приступ желудочных конвульсий и повторялся при любой попытке нагнуться к разложившемуся собачьему трупу.

Тут судьба сжалилась и послала им бомжа — мужичонка самой подходящей внешности ковылял вдоль шпал, собирая в мешок бутылки и алюминиевые банки, выброшенные из проходящих электричек. Граев, который никак не мог одной рукой выполнить задуманное, обрадовался ему, как ползущий по пустыне путник радуется виду колодца. Но привлеченный его свистом и взмахом руки мужичонка приближался крайне опасливым зигзагом и, далеко не дойдя, подозрительно уставился на вырытую яму.

— На пол-литра хочешь? — произнес Граев волшебное заклинание.

Тот, конечно, хотел — лихо спрыгнул в яму, даже не взяв предложенных резиновых печаток. Смело раздвинул оскаленные из-под полусгнивших, расползающихся губ клыки. Стиснул между ними толстую пластину мягкого воска. Бережливый Граев за ту же бутылку заставил ханыгу аккуратно зарыть и заровнять могилу и вкопать обратно палку с надписью.

…Никаким шарлатаном, конечно, профессор Гольдман не был — настоящее, без дураков, светило. Без всяких экспертиз, с первого взгляда было видно, что укусы на снимках и отпечатки на воске не имеют ничего общего.

Фила мальчика не убивала.

Когда Граев осознал этот факт — следователя Зуева охватил безудержный приступ икоты. По крайней мере Граев на это надеялся.

— Привет, привет, Танцор! — Радостная улыбка на круглом добродушном лице Славы Астахова делала его не похожим на грозу преступников от экономики.

Этим прозвищем Граева питерские коллеги почти не называли. Но лет пять назад Слава, тогда молодой и подающий большие надежды сотрудник ОБЭПа, совершил ошибку, вцепившись зубами в хвост не той дичи, — накопал кучу материала на структуру, принадлежащую одному из столпов российской экономики.

Столп, на беду, оказался еще и опорой демократии — отстегнул немалые суммы на переизбрание первого и всенародно избранного. Материал пошел под сукно, а Слава фактически в ссылку — его прикомандировали к группе, призванной прояснить крайне любопытный вопрос: куда, собственно, вопреки всем законам Ломоносова и Лавуазье, бесследно испаряются выделенные на восстановление Чечни денежки?

Расследования таких дел заканчивались чаще не арестом счетов и отсидкой виновных, но гибелью следователя от пули или фугаса якобы боевиков (либо наоборот — внезапным обогащением, осложненным столь же внезапными глухотой, близорукостью и молчаливостью). Обогащаться Слава не захотел, а от пули его спас Граев, работавший тогда начальником угро в одном из временных райотделов (тоже своего рода ссылка). В изрешеченном здании этого райотела они плечом к плечу отстреливались двое суток при захвате боевиками Грозного, пробившись ночью к своим, и Граев считал, что Слава вполне заслужил право называть его старым боевым прозвищем.

…Сейчас Слава внимательно изучал принесенные Граевым из “Орион-Трейда” документы, порой извлекая какую-то справочную информацию из распирающих шкаф папок и из компьютера, а один раз даже вышел с кем-то посоветоваться.

Граев, слабо разбиравшийся в премудростях счетов-фактур и платежных поручений, тихо сидел в углу. Ладно, Слава специалист отличный, найдет уж ниточку… Хотя, если честно, и ему, и другим все же далеко до матерых волкодавов из старого ОБХСС — вот у тех была хватка, их противники ходили под расстрельными статьями и прятали концы куда как тщательнее…

— Ну, в общем, все понятно, Танцор. Ведь мелкие детали тебе не нужны?

Граев кивнул. Его интересовало главное — как и куда делись деньги Колыванова. В жутковатую и фантастическую историю, медленно прояснявшуюся, этот эпизод не вписывался.

— Это не попытка смыться с деньгами. Да и сумма не та… Это самая рядовая, вполне банальная, регулярно проводимая обналичка. Обналичка под товар.

— Слава, ты объясняй мне попроще. На уровне курсанта милицейской школы.

— Ну хорошо… На чем там твой “Орион” специализируется?

— Оптовая торговля… Сидят несколько менеджеров, у каждого свое направление: стройматериалы, бытовая техника, продукты длительного хранения…

— Ладно, пусть будут стройматериалы. Смотри: Колыванов покупает за черный нал партию левых материалов. Потом якобы за них переводит деньги на подставную фирмочку, получает от нее наличку за вычетом процента и оформленные документы на товар. Цена в тех документах чуть ниже отпускной “Ориона”, и от большей части налога на прибыль Колыванов уходит.

— Значит, все это насквозь незаконно…

— Как сказать… В принципе — да. Но это настолько обычная практика, что до всех руки не доходят. Стараемся прижучить тех, кто обходится так с казенными денежками… А Колыванова тут прихватить почти невозможно — стал бы доказывать, что ему привезли машину товара именно с этими документами и он вполне честно-законно за него расплатился. Схема у него была налажена, но наличку и документы за последнюю проплату забрать не успел…

— Эти деньги можно вернуть?

— Сомнительно. По этим документам фирмочку не найти — тут юридический адрес, где никто никогда не появится… Непонятно одно — мы имеем дело с самой рядовой обналичкой не бог весть на какую сумму. Я посмотрел на обороты “Ориона” — такой убыток никак не мог его пустить на дно. Крупная, налаженная фирма. Кто-то там завелся. Жучок-точильщик…

— Выковыряем. У меня к тебе деловое предложение.

— Какое?

— Подработать. За деньги. Немного. Одну ночь с документами и один день с людьми. Суку эту мне вычислить не проблема, но надо железно припереть к стенке доказательствами. А какой из меня финансист, сам видишь.