Пастырь мертвецов
Шрифт:
О развитом культе предков у древних славян свидетельствуют раннехристианские поучения, порицающие людей, молящихся Роду и Рожаницам. Исследователи предполагают, что под этими именами подразумевались души первых предков – основателей рода, ставшие его покровителями, а значит – прямые предшественники домовых. Роду и Рожаницам готовили такие же трапезы, как и душам умерших. Из древнерусских текстов известно, что им приносили хлеб, сыр и мед, проводили в их честь возлияния, веря в то, что духи охраняют и оберегают своих живых потомков.
Некоторые описания бесов, встречающиеся в старинных книгах, сильно напоминают поздние народные поверья о домовых. Так, в датированном двенадцатым веком «Житии Феодосия Печерского» можно прочесть: «В один из дней пришел монастырский монах к блаженному отцу нашему Феодосию и рассказал ему, что в хлеву, где скот затворяют, жилище бесов есть. Они многую пакость творят там, не давая скоту есть. Много раз пресвитер молитву творил и водою святой окроплял, но, несмотря на это, остались злые те бесы, творя муку и досель скоту».
В другой книге говорится о каком-то бесе-хороможителе, и ученые предполагают, что так христианский автор назвал домашнего духа, который позже получит в народе имя домового.
Ну а на самом деле…
На самом деле все, конечно же, не совсем так, как можно подумать, почитав общедоступные книги.
Домовые действительно являются душами умерших патриархов – умерших так давно, что о них уж и памяти никакой не осталось. Не каждый, впрочем, человек, становится в посмертии домовым – а только те, в ком хозяйственность и тяга к земле пересиливают желание увидеть любую из альтернатив прежней жизни.
Домовые могут быть опасны для людей, а их внешний вид вполне способен внушить страх, а иногда – и панический ужас. Но эти скромные и трудолюбивые духи никогда не посмеют нарушить спокойствие человека. Изводить и тиранить они могут лишь тех, кого не считают достойными жить на земле, где обитают сами. Если уж хороший хозяин будет когда напуган домовым, следует знать – тот лишь предупреждает о грозящей этому человеку опасности.
Но это лишь простому обывателю потаенный мир домовых может казаться загадочным и грозным.
Маги не испытывают затруднений в общении с мохнатыми обитателями подвалов и чердаков. Могут подолгу общаться с ними – ведь мало кто из домовых имеет возраст меньше трех веков, и все они являются почти неиссякаемыми источниками знаний по истории родных мест. Волшебники также могут давать домовым различные мелкие поручения. В некоторых делах трудно сыскать более надежных помощников – ведь кроме принадлежности к сверхъестественному миру, у домового есть еще и незаурядная смекалка, которой не может похвастать, к примеру, зомби или мелкий бес.
Некоторые из магов, правда, относятся к «хозяюшкам» с нескрываемым презрением, считая их существами низшего порядка. С точки зрения иерархии оно, в общем-то, так и было, да только ведь, низший рангом – не значит нищий духом…
Ян Грушницкий – тот домовых не жаловал. Даже своего не привечал, не задабривал, а при встрече – мог и пинком наградить.
Киреев же с «хозяюшкой» не конфликтовал. Наоборот – дружил. Все повадки домашнего духа знал и угостить в праздник не забывал никогда.
«Тот, кто делит мир на „высших“ и „низших“, не оглядываясь на реальные факты, вряд ли сумеет стать этому миру хорошим правителем, – подумал Егор. – Хотя бы потому, что „низшие“ могут однажды обидеться и выставить тирана клоуном, подложив кнопку ему на трон. Согласен, мерзких рыбохвостых козлов, что населяют болота Ленинградской области, не отнесешь к благородным и высокодуховным созданиям. Но вот ровнять с ними домовых – серьезный промах».
– Дормидонт! – крикнул Киреев, чуть приподняв голову. – Где ты там? Выходи!
– Ой, беда, беда, огорчение! – раздалось с кухонных антресолей. – Обожди, хозяин, сейчас помогу!
Каким-то образом создателям старого советского мультфильма о приключениях Кузи и Нафани удалось отобразить на экране одну из наиболее характерных особенностей настоящих домовых. Фраза, которую произнес Дормидонт, увидев, что произошло с Егором, была у этого маленького народца едва ли не самой распространенной. Она звучала всякий раз, как домовые видели что-нибудь, не соответствующее их представлению о порядке. От обычной горы невымытой посуды в раковине, до…
До без движения лежащего на полу хозяина, как сейчас.
– Сейчас, сейчас! – домовой обхватил лапами занавеску и соскользнул по ней вниз, как Индиана Джонс по лиане. В следующий миг он подбежал к Егору и протянул длинные когтистые пальцы к змее, обвившей его правую руку.
– Не надо! – спохватившись, воскликнул Киреев. – Не трогай их! Это убьет тебя.
– Что же нам делать тогда? – отдернув лапы и убрав их за спину, вопросил Дормидонт.
– Олесю позови. Она в гостиной, на шкафу.
– Ох, не люблю я ее! – мордочка домового, и без того сморщенная, скривилась еще больше. – Но раз уж надо… – Дормидонт развернулся и затопал к выходу из кухни. Со стороны его можно было даже принять за крупного ручного ежа. Правда, при ближайшем рассмотрении некоторые детали облика домового помешали бы это сделать.
Оковы, удерживавшие Егора, были далеко не просты. Являйся они обычными сгустками волшебной энергии, Киреев и сам без труда сумел бы их развеять. Но цепи-уроборосы представляли собой значительно более серьезную магическую конструкцию, входившую в арсенал магов-доминаторов – особой школы, приемы которой использовались во время проведения допросов или для прикрытия отступления. В принципе, спектр операций, в которых можно было задействовать доминаторов, простирался гораздо шире. Но факт оставался фактом – навыкам, блестящее владение которыми продемонстрировал сейчас Ян, в Академии его не учили. Стало быть, Грушницкий самостоятельно освоил их за годы, прошедшие после окончания студенческой жизни. Вопрос весь в том, что он освоил помимо этого? С чем предстоит столкнуться Егору, кроме этих зубастых змеек и огненных экранов, которые, по сути дела, не являлись сейчас столь уж серьезной проблемой?