Чтение онлайн

Инок в чёрной рясе неспешно перевёл коня по мелководью. Держа за уздечку, подвёл к самым богато одетым хунхузам со злыми перекошенными рожами.

Всадники плотным полукольцом окружили парламентёра.

– Белый Хунхуз не пропустит вас к русскому кордону. Ослушаетесь – умрёте, – на плохоньком китайском языке громко известил всю банду чёрный инок.

Алексей больше ничего не сказал, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к воде. Сын Ведьмы отлично контролировал пространство колдовским зрением. А для гравитационного воздействия на тела и предметы ему требовалось лишь создать мысленный образ. Многодневные упорные тренировки даром не пропали.

В момент опасности из тёмного подвала души чародея выполз дьяволёнок и на минутку вновь овладел сознанием доброго казака. Алексей позволил злой колдовской силе порезвиться напоследок – отдал последнего хунхуза для кровавой потехи. Невидимые гравитационные щупальца протянулись к мертвецу, взяв тело всадника под контроль.

Новый главарь шайки недоумённо таращил глаза то на безжизненный труп, усаженный на коня, то на удаляющуюся спину наглеца. Опомнившись, приказал чужаку остановиться и вскинул карабин к плечу, прицеливаясь.

И тут произошло невообразимое: убитый хунхуз ожил, поднял голову в белой папахе и глянул остекленевшими глазами. Бледная ладонь покойника медленно достала из-за пояса револьвер и, словно нехотя, навела в грудь ослушника.

Кровь застыла в жилах нового главаря банды. На долгую минуту повисла мёртвая тишина. Затем главарь совладал со страхом и попытался винтовочной пулей достать уже перешедшего брод русского шамана.

Белый Хунхуз выстрелил раньше.

Револьверная пуля пробила халат китайца в районе сердца. Бандит кулем свалился с коня.

Приближённые главаря дали шумный залп по ожившей твари в белой папахе. Но пули не вышибли привязанное тело из седла, лишь заставили задёргаться, словно от щекотки.

Белый Хунхуз опять вскинул руку и пятью револьверными выстрелами свалил актив шайки. Последнюю пулю мертвец выпустил в одну из притороченных к седлу объёмистых сумок.

Раздался оглушительный взрыв. Отряд разбойников взрывной волной разметало по склону. Ошмётки окровавленной плоти градом посыпались в воды Аргуни, окрасив их в красный цвет. На склоне образовалась глубокая воронка. Облако поднятой пыли ещё долго висело серой пеленой в воздухе.

Из отряда хунхузов уцелели лишь дозорные, остававшиеся на вершине холма. Взрывная волна свалила коней вместе с всадниками и присыпала пылью. Очухавшись, везунчики, шатаясь, поковыляли в степь, разнося страшную легенду об ожившем мертвеце и злом чёрном колдуне, обитающем на русском берегу Аргуни.

– Живите спокойно, казачки, – подойдя к окопчику, даже не обернувшись посмотреть на дело рук своих, смиренно известил чудотворец. – К этому броду хунхузы никогда не сунутся.

– Издали особо не разобрать, что за стрельба по ту сторону учинилась, – вставая на ноги, напряжённо всматривался в клубящееся серое облако десятник. – Батюшка, ты чего это супостатам такого сказал, что они с перепугу сами перестрелялись? И кто динамитную бомбу взорвал?

– Китайцы попались какие-то нервные, – невинно потупившись, пожал плечами боевой инок. – Видно, испужались покойничка, суматошную пальбу начали, вот шальная пуля в сумку и угодила.

– Ну и мастер ты, батюшка Алексей, уговаривать врагов отправиться на тот свет, – нервно рассмеялся казак. – А усопших отпеть сможешь?

– Легко. Только вы их на китайском бережке прикопайте. Там уже и могилка под братское захоронение вырыта. – Алексей грустно вздохнул. – Пусть следы грехов на чужбине останутся… Я же зарок дал.

Казак искренне верил, что это был последний хунхуз. Эту веру заодно поддерживал и внутренний спутник. Довольный бесёнок, получив обильное жертвоприношение, издевательски хихикая, отступил в тень души Сына Ведьмы. Добро вновь восторжествовало… Надолго ли?..

К обеду прискакал отряд из станицы. Воевать было уже поздно, зато прибраться возле заставы помогли. Станичный атаман похвалил молодого инока за смекалку и храбрость. Жуликоватому попику нехотя выписал наградную бумагу за уничтожение Белого Хунхуза и, проследив за выдачей обещанной иноку грамоты с печатью, побыстрее выпроводил восвояси. Только вот крест наперсный, что поверх рясы вешают, казаки у попика изъяли и батюшке Алексею подарили. Уж сильно всем молебен в исполнении молодого инока понравился. Алексей так умел молитвы читать, что душа в груди пела, а тело ввысь воспарить рвалось. В такие моменты во все стороны от чародея исходили незримые гравитационные волны.

Пришлось путешественникам задержаться ещё на ночь. Головной атаман уговорил гостей разделить вместе с казаками скромную вечернюю трапезу. Признали станичники в Алексее родную казацкую душу.

Громко трапезничали, до самой зорьки.

После бурного празднования локальной победы над китайскими хунхузами казаки залегли по избам пограничного посёлка. Революционеры позволить себе такой роскоши не могли – и так потеряли два месяца на пыльных дорогах Китая. В то время как русская держава, судя по горестному сетованию казаков, рассыпалась на глазах.

Много интересного узнали эмигранты в ходе задушевной ночной беседы. В речах честных служивых сквозила горькая обида.

– Тут, на пограничном кордоне, государева власть ещё как-то держится даже без царского догляда, – утерев пальцами роскошные усы, тяжело вздохнул станичный атаман. – Казаки службу несут справно, а вот в строевых частях вдоль всего Сибирского тракта уже свирепствует анархия. Дезертирство солдат стало повальным. Из столицы приходят противоречивые приказы, один дурнее другого. Главный штаб армии требует немедленно отправить пополнение на фронт, а штатские министерства обрезали всякое финансирование военных поставок. Череда забастовок шахтёров привела к заторам на железных дорогах. В городах резко возросли цены на продовольствие, деньги стремительно обесцениваются.

– Вот-вот, бумажные керенки скоро рулонами на локоть наматывать будем, – поддакнул командиру пьяненький сосед с вихрастым чубом.

– Объявленная ещё зимой продразвёрстка забуксовала, – пожаловался путешественникам атаман. – Не желают пахари расставаться с урожаем за бесценок. А у временных администраций нет ни сил, ни желания отнимать нажитое крестьянское добро. По всем губерниям бунтом пахнет.

– Да и я тож своё не отдам! – грохнул кулаком по столу разгорячённый сосед. – За сущие копейки зерно скупают, жидовские морды!