Чтение онлайн

— Господин Георгий аль-Рашид! — объявил он, пропуская Георгия. А сам отступил назад и прикрыл за ним двери.

Георгий оказался в высоком, напоминающем колодец сводчатом зале, тоже озаренном неровным факельным пламенем; кроме факелов освещение давали несколько больших напольных светильников с семью толстыми свечами каждый. Один такой светильник, из потемневшего серебра, находился позади массивного кресла во главе Т-образного стола. В кресле сидел старик с кустистыми бровями и окладистой черной бородой, подчеркивающей мертвенную бледность лица; его запавшие глаза горели каким-то мрачным огнем, а резкие, идущие от крыльев носа до опущенных уголков рта, морщины добавляли облику выражение суровой скорби.

По правую руку от сурового старца восседал дородный, даже грузный мужчина средних лет в берете малинового бархата. Черты его кирпично-красного лица были грубы и неподвижны, как у древнего идола; тройной подбородок, ниспадая на мясистую грудь, полностью скрывал шею; могучие руки с короткими, унизанными перстнями пальцами сложены на обширном животе. Но, несмотря на явно избыточный вес, он не выглядел обрюзглым или расслабленным: в нем ощущались недюжинные сила и энергия, способные проявиться в нужный момент.

По левую руку старца расположился муж неопределенного возраста в длиннополом халате. Голова его была покрыта изумрудного цвета тюрбаном, скрывающим лоб до высоких дуг бровей, под которыми выделялись круглые блестящие глаза и тонкий, крючковатый нос, нависающий над полными губами. Обличьем своим он весьма напоминал птицу хищной породы.

Рядом с ним находился совсем древний старик с печально обвисшим носом, жидкой, словно бы выщипанной бороденкой и выцветшими от времени бледно-голубыми глазками, постоянно моргающими и слезящимися.

Кроме этой четверки в зале находился еще один, пятый; он сидел ссутулившись, но не за столом, а поодаль, ближе к стене. Широкий коричневый плащ и надвинутый на глаза капюшон не позволяли рассмотреть ни лицо его, ни фигуру.

— Присаживайся, сын мой, — произнес бровастый старик, очевидно главный из присутствующих, и указал Георгию на раскладной стульчик напротив стола.

Дождавшись, когда Георгий уселся, он заговорил вновь:

— Как ты, наверное, догадался, мы представляем здесь Матерь нашу Вселенскую Церковь, губернское отделение ее Совета. Я — митрополит Московский Аввакум, это, — старик указал на толстяка, — кардинал Смоленский Влас Бендера, а здесь, — он кивнул налево, — Председатель Верховного улема Хасан бен Хасан и Главный раввин эСГЕэС Бер Манассия. — Пятого, сидящего на отшибе, митрополит называть не стал. — Нужно ли говорить, что именно с нами сотрудничал твой дядя, Влад Хватко, и именно от нас он получил индульгенцию, которая теперь у тебя. Нет-нет! — поднял он руку в останавливающем жесте, увидев, как Георгий достает из кармана пластиковую карточку. — Ты владеешь ею по праву, пускай она останется у тебя и далее. Так вот, сразу переходя к делу, скажу: тобою ненавидимо то же, что и нами. Враг наш — враг общий.

— Что же это за враг? — спросил Георгий, уже зная ответ.

— Враг рода человеческого! — неожиданно подал голос, гулкий и низкий, кардинал Влас Бендера. — Зверь о семи головах и десяти рогах! На рогах его — десять диадем, на головах его имена богохульные.

— Имеющий ухо да слышит, — кивнул митрополит Аввакум.

— Корпорация «Ум Муна»? Это и есть ваш враг?

— И твой тоже, — сдвинул брови Аввакум, — твой тоже, сыне.

— Да, вы правы, — усмехнулся Георгий, — у меня есть счеты с Корпорацией. Так понимаю, вы намерены помочь мне их свести? Только вот как именно?

— Мы благословим тебя, Георгий аль-Рашид, стать мечом гнева Божия, мечом обоюдоострым.

— Боюсь, этого маловато. Но все равно спасибо. Вот только мне не совсем понятно, почему бы Вселенской Церкви не разобраться с Корпорацией самостоятельно. Коль скоро для ВСМЦ очевидно, что «Ум Муна» и есть враг рода человеческого?

— Боязливых же и неверных участь в озере, горящем огнем и серою! — гневно возвысил оперный бас кардинал Смоленский. — Ибо сказано…

— Довольно, брат Влас! — прервал его Аввакум, поднимая руку. И, обращаясь к Георгию, пояснил: — Видишь ли, сын мой, самим нам приходится действовать в, гм… правовом поле. И поверь, до сей поры мы так и поступали. Однако вынужден признать, все наши попытки разоблачить сатанинскую природу Корпорации не дали ровно никаких результатов. — Митрополит вздохнул. — Зверь хитер и коварен. Кроме того, у Корпорации, к великому прискорбию, оказалось немало высоких покровителей. И не только здесь, в Славянской Губернии, но и — увы! — в руководстве ЕС. Вместе с тем нам доподлинно известно, что где-то в глубинах сей Вавилонской башни, именуемой Центральным офисом, есть неопровержимые улики того, что уммовцы до сих пор продолжают свои богомерзкие эксперименты, для осуществления коих и была изначально создана вся Империя лжепророка Антеуса Муна. Кстати говоря, этот самый Мун, чтоб ты знал, был не кем иным, — тут митрополит понизил голос, — как самым настоящим отъявленным атеистом!

— Да, да! — вновь встрял Влас Бендера. — Сие установлено нами с достоверностью. Атеистом и Антихристом.

— Ого! Так-таки уж и Антихристом? Не много ли чести? — не без ехидства спросил аль-Рашид.

— Кто имеет ум, тот сочтет, — поддержал Бендеру митрополит, — ибо в самом звучании имени его заключено начертание зверя: Антеус — Антеос — Антитеос, сиречь Антибог!

— И еще нам известно, — добавил кардинал, — что Мун был тайным агентом внешней разведки Срединной империи. Сримским шпионом! Логично предположить, что и сегодня старший менеджмент «УММа» продолжает так или иначе сотрудничать с Каракорумом. Возможно, вообще Корпорация — вся! — представляет собой некую единую пятую колонну… И это в то время, когда мы и без того окружены недругами — врагами Веры и государства. Когда под видом всяческих фольклорных обществ, клубов любителей старины предпринимаются попытки реставрации древних языческих культов; когда повылазили уже из своих сутемных укрывищ нечистые кромешники, смущают нетвердые в вере умы своими лживыми проповедями кощунники… Чем они вообще заняты в этом своем «УММе»? Эликсир вечной молодости ищут! Это ли не бунт против юли Творца? Это ли не ересь? Воистину, пришли уже Последние Времена!..Постигаешь ли ты теперь, Георгий аль-Рашид, всю ответственность и всю архиважность возлагаемой на тебя миссии?

— Так вот, — вернулся к первоначальной теме Аввакум, — именно там, в подвалах сатанинской Пирамиды, нынешние последыши лжепророка, как верно заметил брат Влас, продолжают творить свои беззакония: манипулируют с нерожденными младенцами, используя их для приготовления всяких чародейных снадобий на потребу властям предержащим и прочим сильным мира сего, глумятся над человеческим естеством, пытаясь совокупить его с машиною, и… еще много иного чего, про что даже язык не поворачивается говорить!

— Так. Истинно, — прогудел кардинал. — Многие из царей земных и тысяченачальников их поклонились уже зверю, говоря: кто подобен зверю сему? Ибо даны тому уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть чудесами обольщать живущих на земле!

— Теперь понятно, — кивнул Георгий. — А от меня-то вы чего ждете? Если даже ВСМЦ оказался бессилен? Хотите, чтобы я взял Центральный офис приступом?

Какою же было удивление Георгия, когда все четверо иерархов согласно закивали в ответ головами.

— Ну, знаете! — растерялся он. — Со всем уважением к вам, святые отцы…

— Не бойся, сыне, — перебил его митрополит, — разумеется, мы предварительно оснастим тебя и экипируем подобающим образом. Меч карающий должен быть изострен сообразно.

Как бы в ответ на эти слова двери распахнулись — и давешний провожатый внес в зал два объемистых баула. Поставив их перед Георгием, он отошел в сторонку, но из зала удаляться уже не стал.

— Что здесь такое? — спросил Георгий, с интересом поглядывая на баулы.