Пасынки судьбы
Шрифт:
– Я что-то не припомню, – покачал головой Озорник. – Ну разве что история, описанная в «Фаусте»… И то очень отдаленно…
– Да, действительно в «Фаусте». Помнишь, доктор Фауст продает свою душу нашим конкурентам в обмен на молодость и что-то там еще, я уже и сам не помню. А Маргарита, его возлюбленная, спасает его. Ее душа после смерти попадает на Небеса. Но без любимого ей даже рай не кажется раем. И тогда ради нее Фауста прощают…
– Да, да! Именно так – прощают и даруют Спасение тому, кто продал душу дьяволу!
– Ну да. Но это, насколько я знаю, единственный подобный случай за всю историю человечества.
Апрель снова встал и нервно заходил по гостиной.
– Значит, должен быть и второй такой случай! – проговорил он. – Если любовь настолько сильна, что может спасти погубленную душу… А Настя любит этого художника, я это знаю!
– Подожди-подожди, не так скоро! – Озорник поймал своего приятеля за рукав пальто и заставил остановиться. – Я не успеваю за ходом твоих мыслей.
– Я сам еще толком не продумал, как и что, – ответил его молодой друг. – Но чувствую, что решение проблемы где-то здесь!.. Ты прав, я вел себя, как ревнивец, а не как ангел-хранитель. Я должен забыть о своей неприязни к этому человеку и сделать все, чтобы Настя обрела с ним счастье. Настоящее счастье, понимаешь?
– Это-то я понимаю, – кивнул Озорник. – Я не понимаю другого – как ты собираешься это сделать?
– Мы не должны потерять ее, – отвечал Апрель. – Но, быть может, сумеем спасти его. Для нее!..
Он хотел сказать еще что-то, но не успел. В гостиной появился Иннокентий, за его спиной виднелась Дама.
– А ты что тут торчишь? – фыркнула она, увидев Озорника.
– Заглянул повидать друга. – Ангел улыбнулся ей такой обескураживающей улыбкой, словно беседовал с самой что ни на есть приятной ему особой.
Художник тем временем подошел к дивану и склонился над спящей девушкой.
– Настя! Пора, красавица, проснись! Нам нужно собираться и ехать.
– Ой! – Она раскрыла глаза и буквально подскочила. – Неужели я уснула? Надо же, прямо отрубилась… Ты ведь не сердишься на меня, правда?
– Скоро начну сердиться! – шутливо пообещал Комов. – Если ты будешь слишком уж долго собираться и мы опоздаем из-за этого на праздник.
– Что ты, я мигом! Ну-ка, где наши сегодняшние покупки?
И девушка вихрем помчалась по студии разбирать многочисленные пакеты, распаковывать вещи, наряжаться, краситься и приводить себя в порядок перед таким грандиозным выходом в свет – первым в ее жизни.
«Я прямо как Наташа Ростова из «Войны и мира» – еду на свой первый бал, – думала Настя. – Поверить не могу, что все это происходит со мной! Просто чудеса! Там будет сам Денис Буряк!.. Ну и пусть он «голубой», зато такой клевый! Но Иннокентий все равно лучше! Я влюбилась по уши! И он, похоже, тоже ко мне неравнодушен… Ой, как же я счастлива!»
Ангел, конечно, знал обо всех этих мыслях. Знал и о том, что для него в них нет места – девушка совсем перестала его замечать, как не замечают обои на стене.
Ничего не изменилось за то время, пока Альберт-Штирлиц вез Настю и Комова в ресторан при известном отеле, расположенном в самом центре города, неподалеку от Красной площади. Озорник с ними не поехал – в суматохе перед выходом он вдруг исчез, даже не попрощавшись. «Наверное, его срочно вызвали Наверх», – решил Апрель и посмотрел на часы. До его стирания оставалось сто двадцать две минуты.
Глава двенадцатая,
в которой Апрель прощается с Настей
Когда ровно в десять часов Настя под руку с художником вошла в празднично оформленный зал ресторана с колоннами, лепниной и крышей из разноцветного стекла, то даже ахнула от восторга:
– Как здесь красиво! Обалдеть можно! Прямо как в кино!
– Ты никогда не была тут? – поинтересовался Иннокентий.
– Ни разу. Ни в этом отеле, ни в ресторане…
Она с удовольствием отметила, какое оживление вызвало их появление. Еще в дверях какой-то парень, видимо из охраны, попросил у Иннокентия автограф – для своей девушки, которая коллекционировала автографы знаменитостей. Мужчины в смокингах одобрительными взглядами окидывали Настину фигуру; женщины в вечерних туалетах и сверкающих украшениях недовольно косились в их сторону; не пропускающие ни одной тусовки журналисты, отличавшиеся от остальных гостей подчеркнуто демократическим стилем одежды, зашептались, показывая на нее и Комова. И тут же замелькали вспышки фотоаппаратов.
– Тебя явно заметили, – улыбнулся художник Насте.
Не успели они войти, как к ним тотчас подошел метрдотель, такого солидного вида, что Настя не смогла назвать его про себя иначе как «господином».
– Иннокентий Михайлович, рады вас видеть! – приветствовал он. – Прошу, вот ваш столик на двоих.
Едва они заняли свое место, как тут же появился официант и подал меню.
– С чего начнем? Что бы ты хотела? – заботливо поинтересовался художник.
– Ой, даже не знаю, – растерялась девушка. – Выбери сам, ладно? На свой вкус.
Рассеянно прислушиваясь к разговору своего спутника с официантом, она принялась оглядывать зал. Сколько знакомых лиц – ну не знакомых, конечно, но столько раз виденных на страницах модных журналов и экране телевизора… Похоже, здесь собрался весь бомонд, и она, Настя, уже становится его частью. Неужели и правда ее мечты сбываются, как и говорил хранитель… Кстати, а где он? Что-то его давно не видно?..
Девушка оглянулась по сторонам, но Апреля нигде не было. Куда это он запропастился? Может, обиделся на нее? Не исключено, кстати… Все это время она довольно резко разговаривала с ним, даже нагрубила пару раз. Да, нехорошо как вышло… Он столько всего сделал для нее – а она…
– О чем ты задумалась? – прервал ее рассуждения Иннокентий.
– О том, что мечты иногда сбываются, – уклончиво ответила Настя. Не рассказывать же ему про ангела-хранителя! Еще примет за сумасшедшую…
– Вот как? Тогда предлагаю первый тост. Давай выпьем за то, чтобы все твои мечты сбывались!
– И твои. – Они чокнулись бокалами с легким сухим вином, с которого Комов решил начать ужин.
В это время официант поставил перед ними тарелки с половинками авокадо, фаршированными салатом с креветками.